– Так у вас на самом деле нет шерсти? – спросил Марко, скорее чтобы просто начать тяжёлый разговор, но тут же пожалел о легкомысленности своего вопроса. Однако мать-лиса не обратила внимания на детское начало беседы и, склонив голову, вытянула вперёд крохотную руку, окружённую светлым маревом:

– Нет, это не шерсть. Это сполохи звёздного огня. Видишь, они как иголочки. Они вырываются наружу, когда мы чувствуем возбуждение или горе, или, допустим, сильный страх, и тогда у людей возникает такое чувство, будто бы мы покрыты огненной шерстью. Но нет. Анатомически мы – обычные женщины. И снизу, и сверху у нас всё точно так же, мы можем забеременеть и иметь детей. Мы так же кормим их грудью. Правда, у нас рождаются только девочки. Есть, конечно, легенды о том, что кто-то из наших родил мальчишку, но… Сама я так и не смогла воочию убедиться в этом. А я, поверь, живу очень долго.

– И сколько тебе лет?

– Я видела весеннее цветение сливы тысячу сорок три раза…

*****Семнадцать.

– Какими бы эпитетами ни награждала нас молва, мы, увы, далеко не всемогущи, – сказала мать-лисица, лениво растягивая катайские слова. – Наша власть имеет пределы, и они довольно глупы. Например, наша магия почти бессильна против женщин. Не против всех женщин и не всегда, но, в целом, овладеть женским умом нам довольно трудно. Иногда, во время особенно удачного расположения луны, нам удаётся на некоторое время их одурачить, но это случается редко. И морок длится недолго. Сильная и опытная лисица может, разумеется, на какое-то время ввести обычную женщину в заблуждение, но это… м-м-м… опасно и неприятно. Когда чары развеиваются, такая женщина понимает, что стала игрушкой в чужих руках, и превращается во врага. А тебе, должно быть, известно, что мстящая женщина непредсказуема и опасна своей решимостью: она не пожалеет ни себя, ни близких, чтобы отомстить. Поэтому в наших делах мы стараемся держаться от них подальше, – вздохнула мать-лисица и хлопнула в ладоши.

Три женщины-лисицы неслышно вошли в комнату, держа в руках подносы с чаем и сладостями. Одетые в роскошные придворные наряды, богато расшитые драгоценными камнями и жемчугом, они остановились на почтительном расстоянии, исподлобья бросая хищные взгляды на пылающий шар в руках Марка. В этих коротких взглядах читалось столько звериной жадности, столько жажды обладания, искажавшей их красивые ухоженные лица, что Марко ощутил укол ужаса. Казалось, что через секунду они обратятся в гарпий и разорвут его в клочья, только бы отобрать свою драгоценность. Он украдкой чуть сжал шар, и они тут же почувствовали его власть, устремив глаза в пол. От них веяло тем же сводящим с ума ароматом мускуса пополам с чем-то сладким, даже слегка приторным, что и от матери-лисы.

Несмотря на внешнюю непохожесть фигур и лиц, их пронизывало какое-то глубокое внутреннее сродство, проявлявшееся в незначительных деталях: манере двигаться, подавать чай, держать голову, смотреть на собеседника не впрямую. Этой внутренней сутью они оказались так похожи на девочку-караитку, соблазнившую Марка, что он моментально почувствовал укол в паху, словно уголёк предательски затанцевал в промежности. Стоявшая к нему лиса мгновенно отозвалась оранжевым сполохом, будто залилась румянцем, но только вместо него на её коже заиграли тысячи сияющих иголочек.

– Неплохо, правда? – гордо засмеялась лиса. – Неправда ли, они прекрасны?

– Почему же я не заметил этих сполохов у той девочки, что вы подослали мне? – спросил Марко, переводя разговор в другое русло.

– Она была совсем щеночек, несмышлёныш, – ответила мать- лиса, движением рукава отсылая служанок.

Лисы, кланяясь, удалились. И лишь та, которую заливало медленное жёлтое сияние, осталась стоять, будто бы в оцепенении глядя на Марка.

– Видишь, она что-то чувствует в тебе? – засмеялась мать-лиса и что-то коротко бросила той, будто бы тявкнула. Лисичка встряхнулась, сияние исчезло, и она покорно удалилась из покоев, почтительно пятясь задом. Марко почувствовал, как постепенно остывает, вновь приобретая способность трезво рассуждать.

– Её зовут… – произнесла мать-лиса нечто невообразимое. – У нас есть свои тайные имена, отличные от человеческих. Я не боюсь произносить её имя при тебе, чтобы ты понял, насколькотупы ваши уши. Вы не можете ни понимать нашего языка, ни говорить на нём. В этом наше счастье, иначе, зная наши истинные имена, вы могли бы управлять нами. Она очень опытна. Поэтому-то ты и почувствовал, как теряешь разум на глазах. Если бы она хотела, то покорила бы тебя за полчаса.

– Так почему ты не послала ко мне именно её?

– Это всё равно что попытаться вспахать поле на чистопородном скакуне. Коня загубишь, а поле не вспашешь. Ты молодой, горячий, готовый к любви. С ней ты бы попросту умер через полчаса. Конечно, эта смерть показалась бы тебе очень приятной, – засмеялась мать-лиса так, что Марка снова бросило в дрожь. – Но в наши планы твоя смерть не входила. Мы лишь хотели держать тебя на привязи. Кроме того, мы не знали, какой магией обладаешь лично ты. Поэтому послали юную разведчицу.

– Скажи, а Хоахчин тоже…

– Нет, матушка Хоахчин не из наших, – поспешно ответила мать- лиса, боязливо оглянувшись. Этот поспешный и такой откровенный жест вселил в Марка неуверенность. Неужели Хоахчин так страшна, что Повелительница лис опасается её? Мать-лиса прочла во взгляде собеседника подозрение и пояснила: – Матушка Хоахчин – человек особенной породы. Она одна из матерей Земли. Блюдущих Равновесие. Обычная женская грудь не смогла бы вспоить повелителя Суши. Но хватит об этом.

Мать-лиса поднялась, шурша подолом, и подошла к приготовленному чайному столику. Марко снова удивился, как в её движениях сочетаются плавность и скорость. При желании она могла бы просто забрать шар из его рук, а он даже не успел бы заметить потери.