— Мне бы только радоваться за тебя… за твою первую получку, а я плачу… Это от радости!

— Варя, парню ботинки купишь! Юра, я мог тебе дать деньги и раньше, из своей пенсии, но получай с зарплаты рабочего! Это особые деньги. Тяжелые и крепкие. И день сегодня особенный, — дядя Макарий задумчиво потянул за мочку уха. — Пенсия не радость. Работать надо не за хлеб, а ради самого себя. Чтобы было чем жить, чем голову и руки занять! — Он положил тяжелые руки на стол. — Юра, согрей-ка чайку!

Я вышел на кухню и занялся керосинкой.

Из комнаты долетел приглушенный голос дяди Макария. Говорил он в яростном возбуждении.

— Знаешь, Варя, Вяткин меня удивил. Сергей Данилович, — голос сник до шепота, — удивил…

— Что случилось? Сергей Данилович самостоятельный человек.

— Самостоятельный! — голос набрал прежнюю силу. — Как хочешь, так и понимай: я за учебу должен ему платить! С каждой заработной платы… Юре не говори!

— Выпил ты, ну и не понял его!

— Я тоже не поверил, думал, ослышался.

— Ты дал?

— Нет!

Дядя скоро угомонился и заснул.

Это был уже не первый вечер, когда я один, без дяди Макария расположился со своими учебниками за столом.

Я внимательно посмотрел на маму. Она должна мне все рассказать.

— Я слышал. За что Сергей Данилович потребовал деньги?

— Это не твоего ума дело!

— Я не маленький. Нечего меня выгонять на кухню!

Я долго не мог успокоиться. Чтобы не поругаться с мамой, вышел во двор.

По дороге то и дело проносились тяжелые машины, ослепляя друг друга огнями фар. Горячие выхлопы дыма пахли соляркой.

Ветер разогнал облака, и засверкали звезды. Стоять было холодно, но уходить домой не хотелось.

Вдруг в вышине сорвалась яркая звезда и, оставляя за собой огненный хвост, устремилась к земле. Я уставился в черное небо и долго смотрел, пока не зарябило в глазах. Но звезды больше не падали.

Тишину разорвал крик о помощи. Я бросился бежать на голос через сад, не разбирая дороги, налетая на кусты. На повороте споткнулся и со всего размаху упал. Больно ушиб коленку. С трудом поднялся. На шоссе догадался, что бегу к маленькой хатке бабки Матрены, у которой Вяткины снимали комнату.

— Помогите!

Новый крик заставил меня забыть боль в коленке.

На улицу выбежала Валентина Васильевна. За ней гнался мужчина. Пьяный догнал женщину и сбил ее ударом с ног.

— Соседей зовешь? Настька убежала!

Пьяный потащил Валентину Васильевну к дому. Это Сергей Данилович! Где Настя?

Припадая на больную ногу, я бросился на поиски. Обшарил сады, спустился к речке.

— Настя, Настя! — принимался я выкрикивать.

Обежал всю деревню и снова вернулся к хатке бабки Матрены. В окнах света не было. Но я не уходил, надеясь дождаться Настю. Проехал автобус с рабочими ночной смены. Я пропустил его и заковылял домой.

Я никак не мог заснуть, прислушивался ко всем уличным шумам. Заливисто лаяли собаки, да проносились машины.

…Проснулся я поздно и не стал делать зарядку. День выдался солнечный. В лучах света золотилась пыль. На стуле поверх моих вещей лежала записка: «Юра, прости. Вчера был пьян и наговорил глупостей!»

Неожиданно приоткрылась дверь. В комнату осторожно заглянула Настя. Я не мог сдержать радости и громко закричал:

— Входи!..

У Насти был испуганный вид, опухшие глаза. Она отвернулась и заплакала.

— У нас драка была… Отец пьяный пришел с работы… Маму бил… Дядя тебе рассказал?

— Что случилось? Я ничего не знаю!

— Отец потребовал у твоего дяди триста рублей за учебу… Мама накричала на него… Ну отец и стал драться… Посуду побил… Пьяный он всегда дерется…

— Садись. Хочешь чаю? У нас керосинка. Я мигом вскипячу!

Мы пили чай, когда с улицы раздался голос Валентины Васильевны. Она искала Настю.

Настя убежала, в блюдце остался чай.

Я долго сидел за столом и думал: «Почему в жизни еще много плохого? Есть пьяницы… Хулиганы… Как сделать, чтобы этого никогда не было?»