Теплый солнечный день взбудоражил, поднял настроение. Звонкие строчки не покидали меня. Маленькие молоточки выстукивали:

Это стихи Гёте. Немецкого поэта. Так сказал дядя Макарий. Воевал с фашистами и читал немецкого поэта! Вот как бывает! Папа дрался в Короче… Почему я вспомнил об этом только сегодня? Надо отыскать его окоп!

— Юра, ты что все шепчешь? — неожиданно выросла передо мной Настя.

— Стихи повторяю. Послушай:

— Ты сам… написал?

— Гёте! Немецкий поэт.

— Я тоже люблю стихи… В тетрадь переписываю.

— И я записываю.

— Дашь мне почитать? Я принесу тетрадь завтра.

Я растерянно посмотрел на Настю, стараясь уйти от ее глаз. Разве я могу дать ей дневник?! Никогда она не прочитает ни одной строчки! Тетрадь для меня самый надежный и верный друг. Я доверил ей все свои тайны.

…Давно отгремел пожарный звонок. Кончился последний урок, а Алешка не появился. Никогда он не опаздывал. Не случилось ли чего? Сразу вспомнил я дорогу из карьера, когда мы чуть-чуть не слетели под откос. А после дождей дорога еще хуже. Намыло глины. В прошлом году разбился один шофер. Страшно за Алешку!

Ваня Касьянов то и дело подбегал к окну и смотрел. Не сводил и я глаз с улицы. Где Алешка?

…Неожиданно раздался пронзительный гудок машины. Напротив школы остановился высокий зеленый ЯАЗ. На радиаторе красный флажок.

— Алешка приехал! — громко закричал я на весь класс. И тут же быстро поправился: — Алексей Мартынович!

«Задается, на машине прикатил, — подумал я. — Зачем в кузов скамеек наставил? Рабочих развозил по карьеру?»

Мы выбежали с криком и гиканьем на улицу.

— Привет, Москва! — радостно замахал я рукой.

— Здравствуй, Юрка, — Алешка крепко сдавил мне руку. — Подготовился? Сбор проведем в карьере. Персональную машину вам подал. Скорей садитесь!

— Занимай места! — крикнул я ребятам. — В карьер едем!

— В карьер! Ура! В карьер! — подхватил за мной Федя Зайцев и первый бросился к колесу машины.

Алешке не пришлось повторять команду дважды. Ребята быстро забрались на самосвал. Залез и я в железное корыто.

Сверху интересно смотреть. Толпятся ребята из шестого «Б». Чуть не лопаются от зависти.

Не видно Баскета, а то бы я его подразнил!

— Юра, дай руку! — попросила Настя. Узкое платье мешало ей влезть. Я помог ей взобраться. Баскет несся со всех ног. Он делал огромные прыжки, словно кенгуру.

— Баскет, садись — подвезем! — крикнул я громко. — Места хватит. И Силантьева заберем!

Баскет остановился. Погрозил кулаком.

Настя села рядом со мной.

— Юра, в карьер едем?

— Да.

— А сбор?

— Там проведем. Алексей так сказал. Наш карьер — новостройка. Догадалась?

Из окна кабинета выглянул Колобок. Он не вышел нас провожать. Наверное, до сих пор не простил Алешке, что он решил работать у нас вожатым.

— Как устроились, орлы?

— Порядок!

Алешка посигналил. Плавно тронул с места тяжелую машину. Колеса расплескали лужу, где недавно купались воробьи.

С высоты мне хорошо был виден поселок. Знакомые улицы показались широкими и прямыми. Замелькали повороты, переулки, дома и магазины.

Машина нырнула под гору. Загремели доски моста. Справа выросла меловая гора.

Скоро дорога вырвалась в степь. Порывистый ветер налетел неожиданно.

Показались первые домики Встреченки. Деревня всегда открывалась для меня по-новому. Она вся курилась белыми дымками.

Перед деревней ЯАЗ остановило стадо гусей. Они неторопливо переходили дорогу, вскидывая красные лапы.

— Раз, два, правой, правой! — командовал Заяц.

Настя засмеялась.

Последний раз за вишнями мелькнула крыша нашего дома.

Навстречу ЯАЗу с карьера летели машины. Над ними стояли облака черного дыма и пыли.

Солнце садилось. Красными стали меловые горы, степь и трава. Красная пыль висела над дорогой.

Начался подъем. Взберемся на гору — карьер.

— Карьер! — громко выкрикнул я.