Холфорд понял, что сейчас она плюнет ему в лицо или сделает какую-нибудь другую глупость; он прижал ее запястья к подлокотникам кресла со всей силой, на какую был способен, и, даже когда по ее щекам потекли слезы боли, не прекратил давить.

— Если уж на то пошло, мадам, — сказал он очень любезно, — способ, которым перечисленные вами джентльмены сорвали свой куш, не имеет ничего общего с честью и человеколюбием. А мы только следуем их примеру. Конечно, обкрадывать мертвецов грешно, однако это лучше, чем отнимать у живых не только деньги, но и жизнь, как это делал ваш благородный любовник.

Лоретта всхлипнула и закрыла лицо ладонями. Из-под пальцев потекли слезы. Холфорда это не тронуло. Перепоручив женщину Рэнсому, он велел отвести ее на «Нимфу» и запереть в отдельной каюте. Немного поразмыслив, он прибавил:

— Тронешь хоть пальцем — убью!

И по тому, как скривился квартирмейстер, он понял, что предупреждение оказалось к месту. Злить Рэнсома и остальных пиратов было не самым хорошим решением. Они в любую минуту могли выйти из-под контроля. И Холфорд, с многозначительным видом оглядев богатое убранство комнаты, заметил, что здесь есть немало ценных вещей, которым любой смышленый представитель берегового братства найдет подходящее применение. Лица пиратов просветлели. Как всегда, победила жадность, они и думать забыли о бунтах и мятежах.

Хозяйка с каменным лицом смотрела, как пираты роются в ее секретере, срывают с окон дорогие портьеры, растаскивают содержимое шкафов с серебряной посудой. Другая женщина на ее месте давно упала бы в обморок или взмолилась бы о пощаде. Но Холфорд был за нее спокоен: он знал, что кошки живучи, а Лоретта была самой настоящей кошкой. С каждой минутой эта женщина нравилась ему все больше. Он почувствовал, как им овладевает вожделение. Ничего, у него еще будет много времени, чтобы заняться этой красавицей вплотную.

Повертев в пальцах украшение Лоретты, ключ к сокровищам, Фрэнсис Холфорд опустился в уютное кресло, вытянул ноги и закрыл глаза, чтобы вновь увидеть Золотой город своей мечты — далекий прекрасный мираж, открывающий врата в новую жизнь.

Впервые за долгое время он чувствовал себя почти счастливым человеком.

Расставшись с Блейком, Чарли некоторое время бродил по улицам. Без приключений не обошлось: один раз он вынужден был ввязаться в драку с четырьмя подвыпившими моряками, которые приняли его за чем-то досадившего им «Малыша Джонни». Чарли почему-то сразу завелся и на толчок ответил толчком, а на удар ударом. К счастью, нападавшие едва держались на ногах, и раскидать их в стороны ничего не стоило. Несмотря на ту легкость, с какой ему удалось справиться с этими крепкими парнями, Чарли впервые в жизни почувствовал вкус победы. Его буквально распирало от гордости, и он решил для себя, что попросит Блейка или даже кого-нибудь из пиратов «Нимфы», чтоб те научили его драться по-настоящему.

Потом какой-то бродяга в живописных лохмотьях, пробегая мимо, сунул ему в руки кошелек. Когда раздались крики «Держи вора!», Чарли стоял, тупо уставившись на чужую вещь. Высыпать содержимое кошелька на мостовую он догадался в последний момент, и это его спасло от серьезных неприятностей. Преследователи бросились подбирать серебряные и золотые монеты, а сам он благополучно скрылся в ближайшем переулке.

Наконец, когда уже темнело, он обнаружил Кита.

Юнга сидел на одном из причалов, свесив ноги, и смотрел на заходящее солнце. Приблизившись, Чарли увидел на его щеках высохшие дорожки слез и понял, что лучше не задавать вопросов, а дождаться, пока мальчишка соизволит заговорить сам. Они сидели молча, не глядя друг на друга, пока Чарли не заметил краем глаза, что юнга держит что-то на коленях — и что оно шевелится.

— Господи, это крыса?!

— Сам ты крыса… — огрызнулся Кит. — На, погляди.

Чарли осторожно взял существо, которое юнга протянул ему, держа в сложенных лодочкой ладонях. Это оказался черный котенок, очень маленький и болезненный на вид: у него гноились глаза, а левое ухо было кем-то откушено. Зверек пискнул, испугавшись, должно быть, что сейчас его бросят в воду, и Чарли машинально прижал его к груди.

Юнга, заметив этот невольный жест, улыбнулся.

— В трюм уже зайти страшно, столько там крыс, — сказал он. — Вот я и подумал, что кошка не помешает.

— И где ты ее взял?

— Нашел. Там их было много, но остальные разбежались.

Юноша посмотрел на котенка и с сомнением покачал головой.

— По-моему, первая же крыса, с которой он встретится, откусит ему голову.

Кит нахмурился и отобрал своего зверька у Чарли, пробормотав: «Я назову тебя Угольком». Какая-то странность была в его поведении, но Чарли не мог понять, в чем дело. И эти слезы… Быть может, мальчишка навестил свою семью и узнал что-то плохое? Чарли решил, что спросит юнгу об этом, когда представится возможность.

Они дождались возвращения остальных матросов с «Нимфы» и вместе с ними отправились на корабль, где Чарли принялся готовить ужин для тех, кто проголодался, а Кит занялся новым членом экипажа.

На следующее утро «Нимфа» снялась с якоря.

Чарли и не подозревал, что после стоянки в Нассау жизнь на борту корабля круто изменится. Он думал, что после того, как в пиратском порту Фрэнсис Холфорд обтяпает свои делишки, все вернется на круги своя: опять будет открытое море с его штормами и штилями, охота на купеческие суда и привычный, милый сердцу пиратов разбой…