Вышло не так.

Во-первых, теперь у них на борту была пассажирка. Пираты ворчали, что женщина на корабле к несчастью! Это и впрямь было грубейшим нарушением морских обычаев: простого матроса, приведи он девушку даже на одну ночь, надлежало выпороть. Чарли подозревал, что дело не только в нарушении, но и в зависти: Лоретта была так красива, что любой моряк втайне мечтал остаться с ней наедине.

Они отзывались о ней в таких выражениях, говорили такие вещи, что Чарли краснел, как кисейная барышня, и все сыпалось у него из рук. Заметив его неискушенность в вопросах любви, пираты стали откровенно посмеиваться над наивным парнем: «Что же ты делал в порту, малый? Зачем время терял? Эх, теперь мы туда не скоро вернемся…»

Самой Лоретты за первые три дня плавания он ни разу не видел: та заперлась в каюте и открывала только Кристоферу, когда он приносил ей еду и забирал грязную посуду.

Во-вторых, удивительным образом изменился Блейк. Он замкнулся в себе. На следующий день после того, как они покинули Нассау, он сначала несколько часов разговаривал о чем-то с Холфордом в капитанской каюте, а потом еще столько же просидел там за столом, изучая потрепанный лист бумаги и делая заметки на другом листе. Матросы шептались, что он расшифровывает по личному поручению капитана Холфорда какой-то заумный текст, благодаря которому…

Что случится благодаря разгадке, узнать не удалось. После того как работа была закончена, мнимый доктор вообще впал в мрачное настроение — прямо не подступись. С его лица не сходило хмурое выражение, между бровями залегла глубокая складка, а губы то и дело изгибались в горькой усмешке. Он словно спорил с кем-то и все время терпел поражение в этом безмолвном состязании. Поэтому спрашивать Блейка юноше не хотелось, а задавать вопросы пиратам не имело смысла, так как они вместо прямого ответа начинали над ним издеваться и намекать, что для простого кока он стал слишком любопытен. Чарли тщетно пытался сопоставить известные факты и хотя бы примерно сообразить, куда держит курс «Нимфа».

Случай помог ему во всем разобраться. Было это на третью ночь после того, как «Нимфа» покинула Нью-Провиденс. Юноше приснилась крыса, с неимоверной скоростью пожирающая запасы в кладовой; он бегал за серой гадиной по палубе и пытался разбить ей голову черпаком, который блестел в лунном свете, словно был сделан из золота.

Проснувшись, Чарли увидел, что соседняя койка пустует. Спросонок он испугался, что Блейк выдал себя и был убит пиратами; спустя мгновение здравый смысл возобладал, и Чарли успокоился. Если бы так случилось на самом деле, они бы оба покоились на дне. Они оба плыли в одной лодке… и на одном корабле.

Чарли встал и поплелся на камбуз — крыса из сна не давала ему покоя, хотелось проверить, все ли в порядке, — и к своему величайшему изумлению обнаружил там Кита. Стоя на коленях перед коробкой с сухарями, Юнга грыз сухари шустро, точно заправская крыса, и так аккуратно, что ни единой крошки не падало мимо.

— Я не понимаю, — сказал Чарли, сонно моргая. — Ты все время отказываешься от еды, никогда не обедаешь с матросами, а потом приходишь сюда ночью и лопаешь что попало. Ты что, с ума сошел?

Кит, услышав его голос, чуть не подавился. Он с усилием проглотил все, что держал во рту, и посмотрел на оставшиеся в деревянной коробке сухари голодным взглядом. Поднявшись, он сначала тщательно слизал крошки с пальцев, а потом сказал с какой-то странной интонацией:

— Люди сходят с ума, когда слышат звон золотых монет.

— Это точно. — Чарли зевнул. — А еще от любви. Вот капитану Холфорду с любовью в последнее время не везет.

— Какая еще любовь? — удивился юнга. — Так ты еще не понял, что мы ищем сокровища?

Сон у Чарли как рукой сняло.

— Какие сокровища?..

— Сокровища Дэвиса, — пояснил Кит и, заметив недоумение в глазах Чарли, пустился в объяснения: — Жил-был знаменитый пират Генри Дэвис. Ходят слухи, он был родом из Плимута, вырос у моря и прошел путь от юнги до помощника капитана, но точно никто ничего сказать не может, да это и неважно. Точно известно лишь одно: он был помощником на корабле, который испанцы наняли для защиты побережья Перу от французских контрабандистов, да вот только условия договора Дэвису пришлись не по нраву, и он не просто поднял мятеж на своем корабле, а подговорил людей еще на двух фрегатах. Он не просто стал пиратом — он сразу же заполучил в свое распоряжение небольшой флот. Умно, да?

Чарли не стал спорить: он заметил в глазах юнги восторженный огонек и понял, что тот уважает Дэвиса куда больше, чем собственного капитана.

— Его называли Счастливчиком. То, что устраивал Дэвис, не удавалось сделать никому. Только ему посчастливилось догнать и захватить корабль Великого Могола — там были паломники, которые везли богатые дары для гробницы Магомета! Ты представь себе, сколько денег там было, если матросы с трех кораблей кутили целый год в каждом порту, куда им случалось зайти!