Продолжая теребить цепочку, Лоретта села в большое кресло. Ей удалось справиться с волнением.

— Вы деловой человек, мистер Холфорд? — спросила она слегка изменившимся голосом.

— Смею надеяться, мадам, — ответил пират. — А в чем смысл вопроса?

— В том, что, если вы деловой человек, вам следует вести себя соответствующим образом. Раз уж это письмо имеет такую ценность, выкупите его у меня. Или… — На лице куртизанки появилась обворожительная улыбка, явно предназначенная для особых случаев. — Или хотя бы попытайтесь.

Она сидела в кресле, положив изящные руки на подлокотники и расслабленно откинувшись на спинку. Полумрак скрадывал возраст, придавал ее лицу загадочное выражение, и Холфорд вдруг почувствовал, что эта женщина волнует и беспокоит его — в меньшей степени, разумеется, чем Золотой город Дэвиса, однако куда больше, чем Мэри. Или ее звали не Мэри?.. Холфорд понял, что имя симпатичной шлюшки, так удачно выболтавшей секрет троих друзей покойного пирата, напрочь выветрилось из головы.

И вспоминать ее в это момент совсем не хотелось.

— Мадам, — сказал пиратский капитан, пытаясь вспомнить, что такое настоящая галантность. — Должен признать, ваша предприимчивость делает вам честь.

Его люди в это время продолжали орудовать этажом выше: судя по звукам, все сундуки и ящики они проверили и теперь двигали мебель в надежде обнаружить тайник где-нибудь под полом или в стене. По красивом лицу Лоретты пробежала тень, ее тонкие пальцы так дрожали, что она сжала кулаки. И Холфорд понял, что находится на верном пути. Письмо и впрямь было где-то рядом. «Что ж, — подумал он, — пока время идет, можно поиграть в кошки-мышки».

— Пожалуй, я готов выслушать ваше предложение.

Взмах длинных ресниц, и женщина взяла себя в руки.

— Я ничего не знаю о тайне, на которую вы намекаете, — проговорила она сухим, деловым тоном. — Но письмо я хранила полтора года, поэтому считаю, что заработала… Судя по вашему поведению, речь идет о сокровищах. Скажем, я рассчитываю на одну двадцатую долю от всего, что вам удастся в конечном счете раздобыть. Это если вы собираетесь делить их между всеми членами команды. Если же в ваши намерения таковое распределение не входит, тогда я согласна на пятую часть. Остальным можете распоряжаться, как вам вздумается.

Ее наглость поразила Холфорда до такой степени, что он лишился дара речи. Если бы Рэнсом услышал, что предложила Лоретта, он убил бы ее на месте: именно ему приходилось делить награбленное пиратами добро и разбираться с теми, кто посчитал себя несправедливо обиженными при разделе добычи. Иногда ему удавалось унять недовольных словом, но куда чаще приходилось действовать силой.

Рэнсом, будучи по натуре человеком удивительно алчным и скупым, очень ревностно исполнял свой долг, поэтому всякое с его точки зрения несправедливое обвинение в махинациях и бесчестности рассматривал как личное оскорбление. Окажись на месте Лоретты кто-то другой, Холфорд и сам не стал бы церемониться, но чары Лоретты были весьма действенны, и он просто рассмеялся.

— Мэм, но это же никуда не годится! На борту «Нимфы» почти шестьдесят душ. Моим людям предстоит рисковать головой и здоровьем, чтобы отыскать сокровище, и если вам будет выделена одна двадцатая, обязательно найдутся недовольные… Вы не находите это несправедливым?

— Отнюдь. — Лоретта снисходительно улыбнулась. — Все весьма просто, мистер Холфорд: без меня вы не получите вообще ни-че-го.

— Не получим? А если письмо сейчас найдут?

Она взмахнула рукой:

— Ищите на здоровье…

Наверху затрещали доски — пираты отрывали половицы. Холфорд подошел к креслу, в котором сидела Лоретта, наклонился и пристально посмотрел ей в глаза. Женщина выдержала его взгляд, не дрогнув. «Что она скрывает? — подумал Холфорд. — Может, нет никакого письма? Может, оно давно сожжено и развеяно по ветру, а все сведения хранятся только в ее памяти?»

— Вы колдунья, — пробормотал он, продолжая разглядывать благородное лицо, изящную шею, волнительное декольте.

Лоретта обладала гораздо более красивой фигурой, чем большинство женщин, с которыми ему приходилось иметь дело. Ее пышная грудь удивительно гармонично сочеталась с тонкой, затянутой корсетом талией, округлыми бедрами и длинными ногами.

— Вы — Вивиана, — галантно произнес Холфорд. — Если мы еще немного поговорим, я добровольно спущу флаг, поэтому лучше молчите.

Она лукаво улыбнулась и взмахнула длинными ресницами в знак согласия.

— Фрэнсис! — раздался голос Билла Рэнсома. — Нашли!