Я изумленно хлопнул себя по коленям.

– Мне это кажется глупейшей выдумкой, – сказал я.

– Возможно, Велла сама об этом просто не подозревает, – пожала она плечами.

– Но, возможно, Велла это выяснит? – предположил я.

– Возможно, – смеясь, согласилась она.

– Так ты готова, рабыня, доставить удовольствие своему хозяину?

– А у меня есть выбор?

– Нет.

– Значит, – с ироничным сомнением ответила девушка, – по-видимому, готова.

Я рассмеялся.

Элизабет с улыбкой взглянула на меня и неожиданно с игривым выражением лица уронила голову на ковер.

– От Веллы требуется только выражение робости и повиновения, – донесся до меня её голос.

Я, смеясь, встал на ноги и поднял Элизабет. Она плотнее прижалась ко мне, глаза её сияли. Я ощутил её дыхание у себя на щеке.

– Я думаю, теперь я что-нибудь с тобой сделаю, – поведал я.

На её лице отразилось выражение смиренной покорности.

– И что же ожидает твою красивую образованную рабыню? – полюбопытствовала она.

– Мешок для навоза, – сообщил я.

– Нет! – Она казалась действительно испуганной. – Нет!

Я рассмеялся.

– Лучше я сделаю для тебя что-нибудь другое! – поспешно произнесла она.

– Что-нибудь? – поинтересовался я.

Она взглянула на меня и рассмеялась.

– Да, – тряхнула она головой. – Что-нибудь!

– Ну что ж, Велла, – поразмыслив, решил я, – пожалуй, я дам тебе шанс, но один-единственный: если тебе удастся доставить мне удовольствие, незавидная участь пребывания в мешке для навоза тебя минует, по крайней мере на сегодняшний день.

– Велла очень постарается доставить тебе удовольствие, – пообещала она.

– Ладно, – согласился я. – Попытайся.

Мне вспомнилось, как она только что заигрывала со мной, и я решил, что, пожалуй, стоит дать этой молодой американке возможность ощутить собственную силу.

В глазах девушки мелькнуло легкое удивление, быстро сменившееся веселыми искорками.

– Хорошо, хозяин. Я покажу тебе, что поняла значение надетого на меня ошейника, – пообещала она и внезапно подарила мне глубокий, сочный поцелуй, который, к сожалению, весьма скоро закончился.

– Вот! – воскликнула она. – Это поцелуй тачакской невольницы! – Она, рассмеявшись, отвернулась и бросила на меня взгляд через плечо. – Теперь ты видишь: я могу делать это достаточно хорошо.

Повода для возражения у меня не нашлось.

Выражение её лица изменилось.

– Но мне кажется, – игриво заметила она, – что одного поцелуя для хозяина вполне достаточно.

Это меня несколько раздосадовало, но ещё больше раззадорило.

– Ничего, – сообщил я, – девушки в фургоне публичных рабынь тоже знают, как поцеловать мужчину.

– Ах вот как! – воскликнула она.

– Да, они ведь не какие-нибудь секретарши, только притворяющиеся рабынями для наслаждений.

Глаза Элизабет метнули молнии.

– А ну, попробуй-ка вот этот поцелуй! – решительно направилась она ко мне, обняла мою голову ладонями и прижалась к моим губам своим влажным, горячим, ласковым ртом, ждущим и зовущим.

Языки наши коснулись друг друга.

Я обнял её за талию.

Когда она оторвалась от меня, я с трудом перевел дыхание и снисходительно заметил:

– Ну что ж, неплохо.

– Неплохо! – воскликнула она и набросилась на меня с новым рвением, впившись в мои губы длинным страстным поцелуем. Оторвавшись от моих губ, она в изнеможении уронила голову мне на плечо.

Я ладонью приподнял ей подбородок.

Глаза её пылали от страсти.

– Я, наверное, уже говорил тебе, – напомнил я, – что по-настоящему женщина целует, только когда возбуждена до предела, только почувствовав себя беспомощной и жаждущей внимания.

Она зло посмотрела на меня и отвернулась, но через мгновение я уже расслышал её мелодичный смех.

– Ну ты и животное, Тэрл Кэбот! – воскликнула она.

– А ты? – рассмеялся я. – Разве ты не животное? Маленькое, красивое животное в ошейнике!

– Я люблю тебя, Тэрл Кэбот.

– Набрось на себя шелка наслаждений, – сказал я, – и иди скорее ко мне.

Она, очевидно, решила принять брошенный ею вызов, испытываемое волнение совершенно её преобразило.