– Ты уверен, что готов быть рабом? – спросила она.

– Можешь не беспокоиться, – пообещал я.

– Мне будет приятно иметь тебя своим рабом. Я всегда хотела иметь красивого раба-мужчину.

– Хватит, успокойся, – оборвал я её.

– Да, хозяин, – послушно сказала она.

Я снял с неё шелка наслаждения и отбросил их в сторону.

– А теперь я хочу оценить поцелуй моей рабыни, – распорядился я.

– Да, хозяин, – отозвалась она.

– Наполненный страстью поцелуй, – предупредил я.

В притворной страсти она прильнула ко мне губами.

Взяв её за ошейник, я оторвал её от себя, повалил на пол и прижал спиной к густому ворсу ковра.

Она смотрела на меня с робкой недоверчивой улыбкой.

Я ухватил рукой вдетое ей в нос тачакское колечко и слегка потянул.

– Ой! – воскликнула она от боли, на глазах выступили невольные слезы. – С девушками так не обращаются!

– Ты не девушка, – напомнил я. – Ты – рабыня.

– Верно, – с несчастным выражением лица согласилась она и отвернулась.

Я почувствовал легкое раздражение.

Она подняла на меня глаза и удивленно рассмеялась.

Я начал целовать её шею, грудь, покрывая поцелуями её тело, изгибавшееся в моих руках.

– Я знаю, что ты делаешь, – заметила она.

– Что именно? – поинтересовался я.

– Ты пытаешься заставить меня почувствовать себя обладаемой.

– Вот как?

– Да, но пока твои старания успеха не имеют.

Я и сам начал ощущать некоторый скептицизм. Она повернулась в моих объятиях на бок и искоса посмотрела на меня.

– Горианцы утверждают, – вдруг со всей серьезностью произнесла она, – что каждая женщина, сознает она это или нет, страстно желает хотя бы на один час стать рабыней – совершенной рабыней – в руках мужчины. Не так ли?

– Помолчи, пожалуйста, – отмахнулся я.

– Нет, каждая женщина, каждая, ведь гак?

Я не мог понять, к чему она клонит.

– Видимо, да, – признал я.

Она рассмеялась.

– Ну, вот! – торжествующе воскликнула она. – Я сейчас лежу обнаженная в объятиях мужчины, в рабском ошейнике. Думаю, нет никаких сомнений в том, что я – женщина!

– Мне кажется, в настоящий момент – не до конца!

С минуту она смотрела на меня с гневом, затем лицо её осветилось улыбкой.

– Те же горианцы говорят, – с прежней серьезностью заметила она, – что в ошейнике женщина может быть только женщиной.

– Наиболее ошибочна, конечно, теория, утверждающая, что каждая женщина страстно желает сделаться хотя бы на час рабой мужчины, – проворчал я.

Она пожала плечами, уронив голову на плечо.

– Возможно, – согласилась она. – Велле это неизвестно.

– Ну, может быть, Велла это выяснит.

– Может быть, – рассмеялась она.

Тут я, возможно, не слишком деликатно стиснул рукой её коленку.

Она охнула и попыталась отдернуть ногу, но это ей не удалось.

Подвинув её ближе к себе, я полюбовался изящной формой её икр.

Она снова попыталась вырваться, и снова безуспешно; она могла двигаться, только когда я ей это позволял.

– Пожалуйста, Тэрл, – прошептала она.

– Ты собиралась стать моей, – ответил я.

– Пожалуйста, дай мне встать, – взмолилась она.

Я держал её за ногу не слишком сильно, но так, что она не могла не почувствовать себя в руках мужчины.

– Пожалуйста, Тэрл, отпусти меня. – В её голосе угадывались тревожные нотки.

– Тихо, рабыня. Успокойся, – приказал я.

– То, что ты сильнее меня, ещё ничего не значит! – заявила она.

Я стал покрывать поцелуями её ногу – икру, колено, бедро, и по телу девушки пробежала дрожь.

– Отпусти меня! – воскликнула она.

Но я лишь продолжал свои поцелуи – нежные и настойчивые.

– Настоящий мужчина никогда не станет делать того, чего не хочет женщина! – внезапно закричала она. – Настоящий мужчина всегда будет внимателен к желаниям женщины, мягок и любезен с ней, добр и уважителен! Вот что такое – настоящий мужчина!