Берни моментально включается в процесс:

— Так, «Римские каникулы» у меня есть, а вот остальными, увы, не располагаю…

И он принимается забрасывать меня фактами:

— Значит, «Римские каникулы». Считается, что это один из лучших фильмов с участием Грегори Пека. Вышел в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году, режиссер Уильям Уайлер, снявший также «Бен Гура». Съемки проходили в Риме, кадры получились просто чудесные, а кроме того, там великолепно сыграла Одри Хепберн — между прочим, Пек настоял на том, чтобы у них был одинаковый гонорар. Сказал, что, если ей не заплатят столько же, сколько ему, он, Пек, станет посмешищем, — так хорошо Хепберн сыграла. Два Оскара подтвердили, что он не ошибся в отношении молодой актрисы…

Берти говорит, словно кто-то пустил пленку в ускоренном темпе, — и мне приходится отмотать ее в уме к знакомому имени.

«Одри».

— Одри, — говорю я вслух.

— Да. — Он останавливается — видимо, изумленный моим невежеством. — Ну да, Одри Хепберн. И она сыграла просто чудес…

«Нет, только не это! — умоляю я про себя. — Это слово принадлежит Милле!»

— Одри Хепберн! — Мне стоит большого труда говорить спокойно. — А остальные? Вы можете рассказать об остальных?

— Ну, у меня есть каталог, — поясняет Берни. — Большой — толще того, что я тебе показывал в тот вечер. В нем — информация о всех когда-либо снятых фильмах. Перечислены актеры, режиссеры, операторы, звуковые дорожки, главные музыкальные темы — все, абсолютно все.

И он действительно притаскивает здоровенную книжищу и вручает ее мне. Первой попадается «Кэт Баллу». Я зачитываю вслух:

— «В ролях: Ли Марвин (одна из лучших его работ)…»

И тут же останавливаюсь, потому что нашел искомое. Возвращаюсь глазами к началу строки и снова читаю имя:

— Ли Марвин… Марвин…

Марв!

Так, теперь очередь «Чемодана».

Вот он. А вот и список актеров и имя режиссера. Его зовут Пабло Санчес. Та же фамилия, что у Ричи.

Итак, у меня есть три адреса.

Ричи. Марв. Одри.

Радость нежданного открытия тут же сменяется тревогой.

«Хотелось бы верить, что это приятные послания», — проносится в голове. Но сердце подсказывает, все будет непросто. Не зря это последнее задание. Да, я знаю всех троих, но уроки наверняка будут самыми трудными, — нутром чую.

Я откладываю каталог на стойку и смотрю на карту.

— Эд, что с тобой? — обеспокоенно спрашивает Берни.

— Берни, пожелай мне удачи. Чтобы в моем сердце хватило мужества сделать то, что должен, — говорю я и смотрю на него.

И он желает мне удачи.

С картой в руке я выхожу на улицу. Там меня встречают темнота и неизвестность. Чего ждать от будущего?

Страшно, конечно, но я быстрым шагом иду навстречу тому, что меня ждет.

Запах улицы пытается схватить меня, но я стряхиваю его назойливые лапы и иду вперед. По рукам и ногам то и дело пробегает дрожь, но я лишь убыстряю шаг. Одри ждет моей помощи. Ричи и Марв тоже. Мне нужно спешить.

Страх течет по улице.

Он оплетает мне ноги.

Мрак густеет, я перехожу на бег.

И бегу, бегу в темноте.

Интуиция подсказывает: надо идти к Одри.

Нужно быстрее идти к ней домой — и немедленно оказать помощь. Вариант, что это будет что-то неприятное, я даже не рассматриваю.

«Надо срочно идти туда! Быстрее, быстрее!»

Тут в голове проносится новая мысль.

Я все еще иду, но уже с картой в руке.

И внимательно читаю написанное.

А ведь фильмы-то перечислены в определенном порядке!

Ричи. Марв. Одри.

Из меня выползает некое предчувствие, а вслед за ним волочится и твердое знание: увы, задания придется выполнять по порядку. Одри явно не зря заявлена последней в списке, это абсолютно точно. А первый там — Ричи.

— Именно. Ричи, — соглашаюсь я и с предчувствием, и со знанием.

И быстро иду вперед. Направляюсь я к дому Ричи, на Бридж-стрит — причем самым коротким путем. Ноги все быстрее и быстрее несут меня к цели.

«Интересно, я так спешу, потому что хочу скорее добраться до послания Одри?» На этот вопрос не находится ответа.

Надо сосредоточиться на Ричи.

Передо мной встает его лицо. Я как раз прохожу под ветками дерева, отбрасывая лезущие в глаза листья. И голос — как он комментирует наши игры в карты. Вспоминаю, как Ричи радовался нашей рождественской затее — ну, что Марв должен Швейцара в морду поцеловать.

«Ричи, — удивляюсь я. — Какое послание я должен ему доставить, интересно знать?»

Я уже почти дошел.

Поворот на Бридж-стрит уже совсем близко.

И тут сердце мое останавливается, падает — и захлебывается стуком.