— Извини.

Что у него есть в жизни, кроме ночных посиделок на кухне? Подъем не раньше половины одиннадцатого, в двенадцать — в паб. К часу дня Ричи перемещается в букмекерскую контору. Что еще? Ну, время от времени ему выплачивают пособие по безработице. Пару раз в неделю он играет в карты. Что еще? Да ничего.

А между тем Одри рассказывает очень смешную историю про подружку, которая искала работу в городе. Типа обратилась в одно из крутых агентств по подбору персонала, а у них такая политика — каждому нашедшему через них работу дарят маленький будильник. В общем, подружка получила должность и пришла поблагодарить работодателя. Пришла, ушла, — а будильник забыла. Прямо на стойке. В головном офисе компании.

В общем, коробка с будильником стоит на стойке.

Внутри тикает.

— Все, естественно, боятся к ней прикоснуться, — говорит Одри. — А вдруг там бомба? — Она шлепает карту на стол. — И вот они звонят Большому Боссу, а тот обсирается со страху — не знаю отчего, может, он втихую трахал секретаршу, а тут решил, что жена пронюхала и захотела взорвать его вместе с любовницей…

Одри делает театральную паузу, — мы завороженно слушаем.

— В общем, они эвакуировали здание, вызвали спецотряд по обезвреживанию бомб, полицию — короче, всех, кого могли. В результате подрывники прибыли. Открыли коробку. И тут будильник как зазвонит!!!

Одри качает головой под общий хохот. И подытоживает:

— В общем, ее уволили еще до выхода на работу…

История заканчивается, а я наблюдаю за Ричи.

Очень хочется подколоть его. Вывести из равновесия. Извлечь из комфортной дружеской обстановки — и пересадить на пустую ночную кухню. И если у меня получится, я увижу настоящего Ричи, — а не такого, каким он кажется со стороны. Нужно просто подгадать время.

И вот она, удобная минута. Ричи приглашает всех сыграть в карты у него дома через пару дней.

— Ближе к восьми, хорошо?

Все соглашаются. Мы начинаем прощаться, и я говорю:

— Заодно покажешь радиоприемник.

Я делаю над собой усилие — нужно быть жестким и расчетливым.

— Ночные программы — это круто, правда?

Ричи взглядывает на меня:

— Эд, ты о чем?

— Да ни о чем конкретном, — беззаботно отвечаю я.

И решаю не развивать дальше тему — потому что добился, чего хотел. На лице моего друга снова промелькнуло страдальческое выражение. Теперь понятно, как выглядит и что чувствует Ричи, когда сидит на кухне в мертвенном свете лампы.

Я вглядываюсь во тьму его глаз. Пытаюсь отыскать настоящего Ричи — он ведь там, внутри, бродит по лабиринту безымянных пустых улиц. Один. Улицы меняются и кружатся вокруг него, заманивая все глубже и глубже, но Ричи продолжает идти — тем же шагом. Ничего не замечая.

— Оно ждет, — говорит тот, шагающий через лабиринт Ричи, когда я подхожу поближе.

Нужно спросить. Задать вопрос:

— Что ждет, Ричи?

Сначала он просто идет, не сбавляя шага. И только посмотрев под ноги, я понимаю — мы никуда не движемся. Это мир вокруг нас движется — улицы, воздух, темные пятна облаков на этом нездешнем, внутреннем небе.

А мы с Ричи стоим на месте.

— Оно где-то здесь, — воображаю я ответ. — Где-то поблизости.

Теперь он идет, явно с намерением куда-то прийти.

— Оно хочет, чтобы я его нашел. Хочет, чтобы я его взял.

И тут мир вокруг нас замирает.

Я это ясно вижу в глазах Ричи.

И там, внутри, я спрашиваю:

— Так что тебя ждет, Ричи?

Хотя я знаю что.

Можно было даже вопроса не задавать.

Остается надеяться, что Ричи найдет его сам.

Все уже ушли, и мы со Швейцаром пьем кофе. Где-то через полчаса в дверь стучат.

«Ричи, не иначе», — думаю я.

Швейцар, мне кажется, кивает, соглашаясь с гипотезой. Я иду открывать.

— Здравствуй снова, Ричи! Забыл что-то?

— Нет.

Он заходит, и мы садимся на кухне.

— Кофе?

— Нет.

— Чаю?

— Нет.

— Пива?

— Нет.

— Слушай, тебе не угодишь…

На это он не отвечает. А потом смотрит на меня и жестко так спрашивает:

— Ты за мной следил?

Я твердо смотрю ему в глаза и говорю:

— Я вообще за всеми слежу.

Ричи засовывает руки в карманы и ежится:

— А ты, часом, не извращенец?

Интересно, ведь Софи то же самое сказала. Я пожимаю плечами:

— Ну, не больше, чем все остальные.

— А ты можешь перестать делать… это?

— Нет.

— Это почему? — придвигается он ко мне.

— Потому что не могу.

Ричи, похоже, думает, что я его дурачу. Черные глаза спрашивают: «Как насчет того, чтобы объясниться?» Ну что ж, правду так правду.