Такое признание показалось Филиппе забавным. К тому же он в самом деле принялся усиленно за ней ухаживать, причем с самыми прозрачными намерениями. Это тоже понравилось ей. Да и какой женщине не льстит, когда мужчина добивается взаимности?

Как бы там ни было, Филиппа не оставила своих намерений завоевать Ричарда, заставить его забыть Кэру и доказать этой актрисе, что его страсть к ней была лишь случайностью и после помолвки должна быть нещадно истреблена.

Филиппе было не по душе, что мужчина, с которым она помолвлена, вдруг возымел поползновение дать задний ход. Словом, она была совсем не против того, чтобы Джамбо остался в Саут Холле и забавлял ее, но в то же время выйти замуж решила за Ричарда.

Эта решимость окрепла еще больше, когда миссис Хэрриот сообщила ей о том, что кризис миновал. Она понимала, что это заслуга Кэры, и преисполнилась тайной ярости. Если мать Ричарда встанет на сторону сына, то Филиппе придется воевать с ними обоими. Что бы ни произошло, она сумеет использовать присущее Ричарду чувство чести и добьется того, чтобы свадьбу сыграли не позднее чем через месяц.

Полмесяца спустя, в начале мая, когда в Лондоне запестрели клумбы тюльпанов, а в синем небе засверкало яркое солнце, Кэра снова впала в жесточайшее отчаяние.

Утром сообщили, что премьер-министр распорядился об отступлении британских войск из Норвегии.

Кэра завтракала в постели после напряженной работы, которая, как обычно, затянулась за полночь, и перебирала утреннюю почту. Среди писем от поклонников обнаружилось одно необычное письмо. Его прислала миссис Хэрриот.

Мать Ричарда лаконично сообщала, что ее сын быстро поправляется. Он уже выходит в сад для променажа и, наверное, недели через две снова сможет приступить к работе.

Кэра снова и снова перечитывала короткое письмецо. Каждое слово было для нее на вес золота, потому что это писала его мать. Потому что это были хорошие новости о любимом человеке.

Никогда ей не забыть того ужасного состояния, в котором она примчалась в Мэнор, зная, что Ричард находится при смерти.

Миссис Хэрриот считала, что ее сын выздоравливает благодаря Кэре, и сочла необходимым написать об этом, понимая, как это важно для бедной девушки.

Кэра представила, как Ричард сидит сейчас в своем прекрасном саду и наслаждается чудесным утром. Наверное, он уже не такой бледный, как тогда в комнате с занавешенными окнами.

После первого прихода Кэры Ричард звал ее еще один раз. И снова, едва она погладила его руку, мирно заснул… Все это чудесным образом его исцелило, и Кэре, против собственного желания, пришлось спешно собраться и вернуться в Лондон. Она решила, что так будет лучше для всех.

В тот же вечер миссис Хэрриот позвонила ей в Лондон и рассказала, что жизнь Ричарда вне опасности и что он едва помнит о том, что произошло. Появление Кэры показалось ему чудесным сном, который, к сожалению, слишком быстро развеялся. Но он просил передать, что по гроб жизни будет благодарен Кэре и мысленно всегда будет с ней.

Услышав это, Кэра проплакала несколько часов. Но потом снова взяла себя в руки. Слезами горю не поможешь. Ричард принадлежал Филиппе Спайрз. В бреду он звал Кэру, но, придя в сознание, должен будет снова хранить молчание.

Словом, Кэра решила не давать воли эмоциям и посвятить жизнь сцене и толпе поклонников, которые вечно дежурят у служебного входа в надежде получить автограф.

Но в это утро Кэра была угнетена больше обычного. Мимолетная радость, которую она испытала, узнав из звонка миссис Хэрриот о выздоровлении Ричарда, успела иссякнуть, и в голову полезли мысли о близкой свадьбе Ричарда и Филиппы. Она не сомневалась, что на этот раз Филиппа постарается настоять на том, чтобы свадьба состоялась, как только Ричард оправится от болезни.

А для нее, для Кэры, в будущем не останется ничего — только карьера актрисы и ощущение огромной и невосполнимой потери. Ни один другой мужчина не сможет занять в ее сердце место Ричарда.

Вчера вечером она виделась с Пэтом Уэландом. Пилота перевели из Эдинбурга на новое место дислокации — в двадцати милях от Лондона. В военное время эти новые назначения следовали одно за другим, и никогда нельзя было знать, где окажешься завтра.

Приехав на несколько часов в Лондон, Пэт первым делом заглянул к Кэре.

Известие о болезни Ричарда взволновало его, но еще больше его обеспокоил вид самой Кэры.

— Но я чувствую себя намного лучше, — заверила она его с натужной веселостью. — И почти не хромаю…

— Да, ваша ножка ведет себя гораздо лучше, — вздохнул он, — но сами вы очень похудели, моя дорогая!

Кэра, и правда, изрядно сбавила в весе, несмотря на все старания поправиться. Бриджит отпаивала ее молоком, несколько раз в день заставляла пить сливки и вообще старалась приготовить ей что-нибудь вкусненькое. Но аппетит у Кэры стал никудышный, а нервы — она и сама это замечала — пришли в совершенное расстройство… Впрочем, перед Пэтом Уэландом она ни за что не хотела этого обнаружить.