Шрифт:
– Эцио Аудиторе! Я даю тебе шанс, а ты мне угрожаешь, хотя не в твоем положении это делать. Если кто-то и убьет, то это буду я. Забудь про Монтериджони, твоя судьба - умереть здесь!
Их окружили.
– Я же говорил, это ловушка, - заметил Макиавелли.
– По крайней мере, мы нашли этих ублюдков, - ответил Эцио посмотрев другу в глаза.
– Держи!
– Он протянул товарищу отравленные дротики.
– Действуй!
– Ты не говорил, что готов к схватке.
– А ты и не спрашивал.
– Спрашивал.
– Заткнись!
Противники приблизились, и Эцио напрягся. Лидер сторонников Чезаре приставил нож к горлу Клаудии.
– Вперед!
Ассассины одновременно обнажили мечи. Второй рукой они со смертельной точностью бросили дротики.
С обеих сторон на землю повалились мертвые противники, Макиавелли ринулся вперед, рубя поочередно мечом и кинжалом врагов, которые пытались сломить его численным превосходством.
У Эцио же была своя цель - убить тощего прежде, чем он перережет Клаудии горло. Он прыгнул вперед и схватил мужчину за глотку, но противник, скользкий как угорь, не выпустил жертву.
Эцио повалил его на пол, перехватил правую руку противника и приставил его же кинжал к его горлу. Кончик клинка коснулся вены.
– Пощади, - взмолился главарь.
– Я служил им потому, что верил.
– А ты пощадил мою сестру?
– спросил Эцио.
– Ты ничтожество! И ты умрешь!
Щелкнул скрытый клинок.
– Я предупреждал, что это будет медленная смерть, - проговорил Эцио, направляя клинок вниз, к паху противника.
– Но я хочу проявить милосердие.
– Он вскинул руку и перерезал главарю горло. Кровь хлынула изо рта противника.
– Ублюдок!
– пробулькал он.
– Микелетто убьет тебя!
– Покойся с миром, - выдохнул Эцио, позволяя телу упасть.
Остальные противники уже были мертвы или смертельно ранены, поэтому Макиавелли быстро развязали веревки, которыми была связана Клаудиа.
Ее сильно избили, но хотя бы не изнасиловали.
– Эцио!
– Ты в порядке?
– Надеюсь.
– Пойдем. Нужно выбираться отсюда.
– Только осторожно.
– Конечно.
Эцио поднял сестру на руки и вслед за мрачным Макиавелли вышел на сумрачную улицу.
– Что ж, - вздохнул Макиавелли, - по крайней мере, теперь мы точно знаем, что Микелетто жив.
ГЛАВА 51
– Мы нашли Микелетто, - доложил Лис.
– Где?
– напряженно спросил Эцио.
– Он скрывается в Дзагароло, к востоку отсюда.
– Тогда схватите его.
– Не спеши. С ним войско из городов Романьи, все еще верных Чезаре. Он будет сражаться.
– Мне плевать!
– Нам нужно подготовиться.
– Ну, так займитесь этим!
В ту же ночь Эцио, Макиавелли и Лис собрались на Тиберинском острове. Бартоломео все еще был в Остии, а Клаудиа осталась в «Цветущей розе», чтоб прийти в себя после тяжелого испытания, выпавшего ей, и позаботиться о больной матери. Отзывать наемников не пришлось - Ассассины отобрали сто способных держать оружие человек из воров и рекрутов.
– Он разбил лагерь в старой гладиаторской школе, с ним около двухсот пятидесяти человек.
– Как он собирается действовать?
– Понятия не имею. Сбежит, чтобы присоединиться к французам на севере, кто знает?
– Что бы он ни задумал, нужно пресечь их в зародыше.
К рассвету Эцио собрал людей. Они выехали одним отрядом к Дзагороло и окружили лагерь Микелетто. Поднялось солнце. Эцио держал в левой руке, на которую был одет защитный наруч, арбалет, на правом запястье был закреплен отравленный клинок. Врагам не будет пощады, но Микелетто нужно было взять живым.
Защитники яростно сопротивлялись, но, в конце концов, отряд Эцио смял сопротивление врага, разбив сторонников Микелетто.
Сам Микелетто стоял сред раненых, мертвых и умирающих, гордый и дерзкий.
– Мы берем тебя в плен, Микелетто Корелла, - сказал Макиавелли.
– Больше ты не будешь смущать народ своими пустыми обещаниями.
– Цепи не удержат меня, - прорычал Микелетто.
– Как и не удержат они моего хозяина!
Микелетто в цепях отвезли во Флоренцию, и заперли в Синьории, в той самой камере, где провел свои последние часы отец Эцио, Джованни. Губернатор города Пьеро Содерини вместе со своим другом и советником Америго Веспуччи и Макиавелли допросили пленного, подвергнув того пыткам, но ничего не смогли из него выбить и бросили его гнить в камере. Дни убийцы, казалось, были сочтены.