«Боже, подумал Эцио, - почему мое сердце по-прежнему замирает при одном упоминании о ее имени?»

– Какая?

– Я хочу, чтобы ты взял войска из Остии и внимательно проследил за портом. Я хочу знать обо всех подозрительных судах, заходящих туда, и, особенно, покидающих гавань. Мне нужно, чтобы у тебя были всегда наготове курьеры, готовые доставить мне послание, когда ты что-то разузнаешь.

Бартоломео фыркнул.

– Тоже мне! Это работенка не для такого, как я!

– Когда придет время выступить против мятежных городов-государств, у тебя будет подходящая работа. Но они живут в надежде получить сигнал к атаке. И пока они его ждут, то будут вести себя тихо. Наша работа состоит в том, чтобы так оно и оставалось. Всегда! Тогда, если они не прислушаются к гласу разума, они смогут выставить против нас лишь половину тех сил, что имеют на нынешний момент.

Макиавелли улыбнулся.

– Я согласен с Эцио.

– Тогда ладно. Если ты настаиваешь, - сердито отозвался Бартоломео.

– После испытания, что выпало Пантасилее, морской воздух пойдет ей на пользу.

Лицо Бартоломео прояснилось.

– Об этом я не подумал.

– Ну, и хорошо.
– Эцио повернулся к сестре.
– Клаудиа. Думаю, смена власти в Ватикане не повлияла на процветание «Цветущей розы»?

Клаудиа усмехнулась.

– Забавно, даже кардиналы не в состоянии подчинить дьявола, сидящего внутри них. Хотя, говорят, многим из них помогают холодные ванны.

– Скажи девушкам держать ушки на макушке. Юлий полностью контролирует совет кардиналов, но у него есть множество амбициозных врагов. Некоторые из них достаточно безумны, чтобы решить, что если они освободят Чезаре, то смогут использовать его как средство достижения их целей. И следи за Иоганном Бурхардом.

– За церемониймейстером Родриго? Он выглядит безобидным. Он ненавидел организовывать все эти оргии. Но он же просто чиновник?

– Все равно, если услышишь что-нибудь, - особенно если окажется, что он связан со сторонниками Борджиа, - дай мне знать.

– Теперь, когда у Борджиа нет солдат, которые постоянно контролировали нас, это будет легко.

Эцио немного растерянно улыбнулся.

– Тогда у меня еще один вопрос. Я был слишком занят, чтобы забежать к вам, и мне очень жаль, но... Как мама?

Лицо Клаудии помрачнело.

– Она ведет бухгалтерию, но, Эцио, боюсь, она срывается. Она редко выходит в общество. И все чаще и чаще говорит об отце, Федерико и Петруччо.

Эцио с минуту помолчал, вспомнив о том, как погиб его отец, Джованни, и братья.

– Я приду, как только смогу, - пообещал он.
– Позаботься о ней и извинись за меня.

– Она понимает важность твоей работы. Она знает, что ты делаешь это не только ради всеобщего блага, но и ради наших родных.

– Уничтожение тех, кто причастен к их смерти, будет памятником для отца и братьев, - с трудом выдавил Эцио.

– А мои люди?
– спросил Лис.

– Джильберто, твои люди сыграют важную роль. Рекруты по-прежнему верны Братству, но жизнь возвращается в мирное русло, и они видят это. Большинство из них хотят вернуться к той жизни, которую они вели до присоединения к нам в борьбе против Борджиа. Они не присягали на верность Братству, и я не могу требовать от них исполнения нашего общего долга - долга, от которого нас избавит лишь смерть.

– Я понимаю.

– Твои люди в основном горожане. Думаю, им будет неплохо подышать деревенским воздухом.

– Ты это о чем?
– подозрительно спросил Лис.

– Отправь своих лучших людей в города и деревни расположенные в окрестностях Рима. Недалеко - в Витебро, Терни, Аквиле, Авеццано, Неттуно. Сомневаюсь, что в городах, находящихся дальше, мы кого-нибудь найдем. Там вряд ли осталось много сторонников Борджиа, а те, кто остался - будут стараться держаться подальше от Рима.

– Их будет трудно отыскать.

– Ты должен попробовать. Сам знаешь, что даже небольшое войско в нужном месте способно нанести огромный ущерб.

– Я пошлю своих лучших воров. Переоденутся под торговцев.

– Сообщай мне все, что узнаешь - особенно новости о Микелетто.

– Ты думаешь, что он действительно там? Может, он вернулся в Испанию или, по крайней мере, в Неаполитанское королевство? Если еще не умер.

– Я уверен, что он жив.

Лис пожал плечами.

– Твоей уверенности для меня достаточно.

Когда все разошлись, Макиавелли сказал Эцио:

– А я?

– Мы с тобой будем работать вместе.

– Рад это слышать, но прежде чем мы приступим, у меня есть вопрос.

– Какой?

– Почему ты не воспользуешься Яблоком?

Эцио, вздохнув, объяснил, как мог, свое решение.

Когда он закончил, Макиавелли внимательно посмотрел на него, достал черную записную книжку и что-то записал. Потом встал, пересек комнату, сел рядом с Эцио, и слегка стиснул его плечо. Такие проявления дружбы были у Макиавелли крайне редки.