– «В вашем возрасте», - проворчал Эцио.
– Кто бы говорил!

Он вернулся на постоялый двор и выяснил на счет свободной комнаты. Эцио остался там, немного поел, и утром отправился к мавзолею. Придется подождать появления товарища-ассассина. Макиавелли вряд ли появлялся у графини, но Эцио помнил об осторожности друга, граничащей со страстью. Несомненно, он появлялся в условленном месте каждый день через равные промежутки времени. Эцио не собирался ждать слишком долго.

Ассассин прошел по грязным улицам и переулкам. Один раз ему пришлось спрятаться в темноте, ожидая, пока мимо, громыхая, пройдет патруль Борджиа, который легко было узнать по эмблеме - черному быку - на нагрудниках.

В полночь он снова вернулся к постоялому двору, отхлебнул из бутылочки с темной жидкостью. Стало лучше. Эцио забарабанил в дверь постоялого двора эфесом меча.

На следующий день Эцио покинул постоялый двор рано утром. Рана будто онемела, но боль была тупой, и сегодня он мог намного лучше пользоваться рукой. Перед уходом он потренировался в нанесении ударов скрытым клинком и выяснил, что без труда может им воспользоваться, как и обычными мечом и кинжалом. Удары были так же хороши, как до ранения в правое плечо.

Эцио не был уверен, известно ли Борджиа и их союзникам, тамплиерам, о том, что он выжил при битве в Монтериджони. На улицах было множество вооруженных солдат, одетых в темно-красные с желтым мундиры Борджиа, поэтому Ассассин пошел к Мавзолею Августа окольным путем. Когда он добрался до места, солнце стояло уже высоко.

Людей было мало. Эцио провел небольшую разведку и убедился, что стража за Мавзолеем не наблюдает. Он осторожно подошел к строению и скользнул через обрушившийся дверной проем во мрак.

Когда его глаза привыкли к темноте, он увидел фигуру в черном, опиравшуюся на голый камень, застывшую, словно статуя. Не дожидаясь, пока его заметят, Эцио посмотрел по сторонам, убеждаясь, что путь к отступлению свободен. Кроме редких пучков травы, растущей между упавшими камнями древнеримских руин, сзади ничего и никого не было. Эцио решился на следующий шаг, и мягко и бесшумно двинулся к стенам мавзолея, где мрак был гуще.

Но он опоздал. Его заметили, возможно, сразу, как только он вошел и стоял, освещенный светом из-за дверного проема. Фигура в черном двинулась к нему. Когда человек подошел ближе, Эцио узнал Макиавелли, одетого в свой обычный черный костюм. Макиавелли приложил палец к губам. Жестом приказав Эцио следовать за ним, Макиавелли пошел в глубь древней гробницы римского императора, построенной почти полтора тысячелетия назад. Там было еще темнее.

Наконец, он остановился и повернулся.

– Шшш, - произнес он, внимательно прислушиваясь.

– Че...

– Тише. Говори тише, - попросил Макиавелли, продолжая вслушиваться во тьму.

Наконец, он расслабился.

– Все в порядке, - продолжил он.
– Никого.

– О чем ты?

– У Чезаре Борджиа везде глаза, - взгляд Макиавелли чуть смягчился.
– Я рад видеть тебя в Риме.

– Но ты же оставил для меня одежду у графини...

– У нее был приказ проследить за тобой, если ты появишься в Риме, - Макиавелли усмехнулся.
– Я знал, что ты приедешь сюда. Как только убедишься, что мать и сестра в безопасности. В конце концов, они - последние представители семьи Аудиторе.

– Мне не нравится твой тон, - отозвался Эцио, стараясь держать себя в руках.

Макиавелли слегка улыбнулся.

– Не время для такта, мой дорогой коллега. Я знаю, что ты винишь себя за то, что не уберег семью. Хотя ты совершенно не виноват в том, что свершилось предательство.
– Он помолчал.
– Слухи о нападении на Монтериджони разошлись по городу. Кое-кто из нас даже решил, что ты погиб. Я оставил одежду нашей общей (и верной нам) подруге просто на всякий случай. И еще потому, что хорошо тебя знаю. Ты не сбежал бы и не умер, бросив нас в такие опасные времена.

– Ты все еще веришь в меня?

Макиавелли пожал плечами.

– Ты ошибся. Один раз. Потому что, с принципиальной точки зрения, твой инстинкт подсказал тебе проявить милосердие. Это хороший инстинкт. Но теперь мы должны ударить, и ударить изо всех сил. Будем надеяться, тамплиеры не знают, что ты жив.

– Но они уже должны были это выяснить!

– Не обязательно. Мои шпионы доложили, что была большая неразбериха.

Эцио задумался, потом сказал:

– Наши враги довольно скоро узнают, что я не умер, - очень скоро! Сколько нам еще сражаться?

– Есть хорошая новость, Эцио, - мы сильно проредили их ряды, уничтожив множество тамплиеров по всей Италии и за ее пределами. А плохая - тамплиеры и семья Борджиа - в данный момент одно и то же. И они будут сражаться, словно лев, загнанный в угол.

– Расскажи подробнее...

– Не здесь. Нужно затеряться в толпе в центре города. Мы пойдем на бой быков.

– На бой быков?

– Чезаре отличился как тореадор. В конце концов, он же испанец. На самом деле он не испанец, а каталонец, и однажды этот факт сыграет нам на руку.