– Что он намерен делать со всей этой властью? Со всеми деньгами? Что им движет?.. Я все еще не знаю этого. Но, Эцио, - добавил он, внимательно посмотрев на друга, - Чезаре действительно планирует захватить всю Италию, и, боюсь, с такой скоростью ему это удастся!

Эцио помедлил с ответом, немного шокированный.

– Я что, действительно слышу в твоем голосе восхищение?

Лицо Макиавелли застыло.

– Он умеет добиваться своего. Это редкое качество в современном мире. Он из тех, кто действительно может подчинить себе весь мир, если пожелает.

– Что ты имеешь в виду?

– Например... Людям нужен кто-то, кого они будут уважать, или даже восхищаться. Это может быть Господь Бог, Христос, но гораздо лучше, если это будет реальный человек. Родриго, Чезаре, какой-нибудь замечательный актер или певец, по крайней мере, до тех пор, пока он хорошо одет и верит в себя. Остальные последуют за ним.
– Макиавелли отхлебнул вина.
– Это часть нас. Да, это не действует на тебя, меня или Леонардо. Но есть люди, цель жизни которых – следовать за кем-нибудь, и они опасны.
– Он допил вино.
– К счастью, такие люди, как я, вполне могут ими манипулировать.

– А такие, как я, могут убить.

Какое-то время они сидели молча.

– Кто станет главой Ассассинов после смерти Марио?
– спросил Эцио.

– Вот так вопрос! Мы разобщены. Есть несколько кандидатов. Конечно, это важно, и выбор будет сделан. Ладно, пойдем. У нас много работы.

– Возьмем лошадей? Большая часть из них, может, и пала, но Рим - большой город, - предложил Эцио.

– Легче сказать, чем сделать. Завоевание Романьи у Чезаре идет успешно - он уже захватил большую ее часть. Борджиа на пике власти, они подчинили лучшие части города. Сейчас мы в районе Борджиа. Мы не сможем взять лошадей в здешних конюшнях.

– Воля Борджиа - единственный закон в Риме?

– Эцио... на что ты намекаешь? Что я одобряю это?

– Не придуривайся, Никколо.

– Я не придуриваюсь. У тебя есть план?

– Будем импровизировать.

Они пошли туда, где размещались местные конюшни, в которых можно было купить лошадей. Идя вниз по улице, Эцио заметил, что многие лавки (которые в обычное время были бы открыты) стояли с опущенными ставнями. Что здесь произошло? Чем ближе они подходили к конюшням, тем больше на их пути встречалось угрожающего вида солдат в бордово-желтых мундирах.

Эцио заметил, что Макиавелли с каждым шагом становится все более осторожным.

И тут их путь заступил дородный сержант, командир дюжины (или около того) бандитов в мундирах.

– Чего ты забыл здесь, друг?
– спросил он у Эцио.

– Время импровизировать?
– шепнул Макиавелли.

– Мы хотели бы купить лошадей, - спокойно ответил сержанту Эцио.

Сержант хохотнул.

– Здесь вам ловить нечего. Убирайтесь, - он указал туда, откуда Ассассины только что пришли.

– А это запрещено?

– Да.

– Почему?

Сержант вытащил из ножен меч, остальные последовали его примеру. Он направил острие меча в шею Эцио и слегка нажал, так, что появилась капля крови.

– Знаешь, что любопытство сделало с кошкой? Уматывайте отсюда!

Почти незаметным движением Эцио обнажил скрытый клинок и резанул по сухожилиям на руке сержанта, державшей меч. Бесполезное оружие с грохотом упало на землю. Сержант издал крик боли и схватился за рану. Одновременно с этим Макиавелли прыгнул вперед и полоснул по трем ближайшим стражникам, те отшатнулись, пораженные смелостью двух мужчин. Эцио щелкнул скрытым клинком, пряча его, и одним движением выхватил меч и кинжал. Он успел как раз вовремя, чтобы отбить атаку двух стражников, которые оправились от первоначального шока и кинулись вперед, чтобы отомстить за своего сержанта. Никто из людей Борджиа не владел оружием так же мастерски, как Эцио и Макиавелли, - обучение Ассассинов происходило совсем иначе. Но, даже учитывая все это, шансы были против двух друзей, потому часто противник превосходил их численностью. Тем не менее, неожиданно свирепой атаки было достаточно, чтобы дать Ассассинам несомненное преимущество. Взятые врасплох, не привыкшие отступать в бою, солдаты были уничтожены. Но шум схватки сыграл свою роль - на помощь своим кинулись более двух десятков солдат Борджиа. Они чуть не подавили Эцио и Макиавелли числом, Ассассины были вынуждены сражаться с несколькими врагами одновременно. Они оставили показушный бой, перейдя на более эффективное и быстрое фехтование, убивая одного противника за каждые три секунды. Двое мужчин не отступали, на их лицах застыла мрачная решимость. Вскоре их враги либо бежали, либо лежали у их ног - мертвые, раненые или умирающие.

– Нам лучше поторопиться, - выдавил Макиавелли, тяжело дыша.
– То, что мы отправили людей Борджиа к Создателю, еще не значит, что нам удастся попасть в конюшни. Обычные люди по-прежнему бояться. Именно поэтому они не собираются открывать свои лавки.

– Ты прав, - согласился Эцио.
– Мы должны подать им сигнал. Жди здесь!

Рядом стояла жаровня, в которой горел огонь. Эцио поджег от него факел и влез по стене конюшни, туда, где висело знамя Борджиа - черный бык на золотом поле - развеваемое легким ветерком. Эцио поджег его. Когда знамя догорело, ворота конюшни и окна в паре лавок приоткрылись.

– Так-то лучше!
– воскликнул Эцио. Он повернулся к небольшой толпе.
– Не бойтесь Борджиа! Не служите им! Их дни сочтены, а час расплаты близок!

К толпе присоединились еще люди, одобрительно закричали.

– Они вернутся, - вздохнул Макиавелли.

– Не сомневаюсь, но мы показали людям, что Борджиа - не всемогущие тираны, какими хотят казаться!

Он спрыгнул со стены во двор конюшни, где уже ждал его Макиавелли. Они быстро выбрали двух крепких коней и оседлали их.