Шрифт:
– Это чудо!
– с облегчением выдохнул Эцио.
– Не совсем, - отозвался доктор.
– У меня почти не было возможностей обследовать жертвы кантареллы, но к счастью, он принял немного яда, это дало мне возможность смешать эффективное противоядие. Теперь, - рассудительно продолжил он, - я принесу пиявок. Они полностью исцелят вас. Отдохни, мой мальчик, и очень скоро ты будешь здоров, как бык.
– Он отошел и принес стеклянную банку полную черных извивающихся существ. Доктор зачерпнул горсть.
– Не знаю, как вас отблагодарить, - сказал Пьетро Эцио.
– Я...
– Ты можешь меня отблагодарить, - перебил Эцио.
– Ключ от калитки, через которую ты ходишь на свидания с Лукрецией в замок Сант-Анджело. Дай его мне. Быстро!
На лице Пьетро проскользнуло опасение.
– О чем ты? Я просто бедный актер, жертва обстоятельств, я ...
– Послушай, Пьетро. Чезаре узнал о вас с Лукрецией.
Опасение сменилось откровенным страхом.
– О, Боже!
– Но я могу тебе помочь. Если ты отдашь мне ключ.
Пьетро, не говоря ни слова, вытащил ключ откуда-то из набедренной повязки и отдал его Эцио.
– Я всегда ношу его с собой, - проговорил он.
– Мудрое решение, - одобрил Эцио, забрав ключ.
Теперь он сможет проникнуть в Сант-Анджело, когда ему понадобиться. И это обнадеживало.
– Мои люди принесут твою одежду и проводят в безопасное место. Я пришлю пару человек, чтобы они постоянно присматривали за тобой. Тебе лучше залечь на дно.
– Но... мои поклонники!
– воскликнул актер.
– Им придется обходиться Лонгином, пока не наступит момент, когда ты сможешь без опаски выйти на сцену.
– Эцио усмехнулся.
– Но я не волнуюсь. Он тебе не чета.
– Ты правда так думаешь?
– Абсолютно уверен.
– Ой!
– вскрикнул Пьетро, когда доктор прицепил первую пиявку.
Эцио в мгновение ока оказался снаружи и раздал приказы своим людям.
– Избавьтесь от этих костюмов, как только появится возможность, - добавил он.
– Термы Траяна недалеко. Если повезет, то одежда, которую вы оставили, по-прежнему там.
Эцио тоже собрался уходить, но заметил фигуру, прячущуюся в тени. Как только человек увидел, что Эцио заметил его, он кинулся прочь. Эцио узнал в нем Паганино, вора, который должен был погибнуть в Монтериджони.
– Эй!
– крикнул Эцио, бросившись следом.
– Минутку!
Конечно, вор куда лучше знал эти улицы. Ловко скользя по ним, вор сумел оторваться от погони, и Эцио не раз приходилось забираться на крыши и осматривать улицы с высоты, чтобы снова отыскать беглеца. Невероятная перчатка, которую изобрел Леонардо, оказалась весьма кстати.
Наконец, ему удалось опередить беглеца и отрезать ему все пути к спасению. Вор выхватил кинжал, опасно выглядящую чинкуэду, но Эцио вырвал оружие у него из рук и отбросил в сторону.
– Почему ты убежал?
– спросил Эцио, схватив его. И тут он заметил письмо, выглядывающее из поясной сумки вора. Печать невозможно было не узнать. Она принадлежала Папе Александру IV - Родриго - Испанцу!
Эцио медленно выдохнул, теперь все встало на свои места. Паганино долгое время работал с Антонио де Маджианисом - главой Гильдии воров в Венеции. Наверное, Борджиа предложили ему достаточно денег, чтобы переманить на свою сторону, и когда он проник в Гильдию Лиса в Риме, у Борджиа появился шпион в самом сердце Ордена Ассассинов.
Именно он предатель, а не Макиавелли!
Но стоило Эцио отвлечься, как вор вырвался и в мгновение ока подхватил упавшее оружие. Его отчаянный взгляд столкнулся с взглядом Эцио.
– Долгой жизни Борджиа!
– крикнул он и вонзил чинкуэду себе в сердце.
Эцио смотрел, как упавший бьется в предсмертной агонии. Лучше мгновенная смерть, чем медленная, от рук своих хозяев - Эцио хорошо знал цену, которую требовали Борджиа за провал. Эцио убрал письмо в карман дуплета и ушел. Черт, подумал он про себя, - я был прав! Нужно остановить Лиса раньше, чем он доберется до Макиавелли!
ГЛАВА 37
Когда Эцио шел по городу, он столкнулся с Сарагиной, девушкой из «Цветущей розы».
– Поспеши, - сказала она.
– Твоя мать очень хочет тебя видеть.
Эцио закусил губу. Как же не вовремя.
– Пойдем быстрее, - кивнул он.
В борделе он встретил ждущую его Марию. Мать была чем-то обеспокоена.
– Эцио, - произнесла она, - спасибо, что пришел.
– Я тороплюсь, мама.
– Кое-что случилось.
– Что?