– Я рад, что ты пришел, - сказал он.
– И не только потому, что ты остановил меня прежде, чем я выставил себя дураком.

– Более чем, - усмехнулся Эцио.
– Знаешь, что я бы с тобой сделал, если бы ты убил Никколо?

Лис хмыкнул.

– Эцио...
– начал он.

Эцио похлопал его по спине.

– Все нормально. Не будем больше ссориться. Братство не может себе это позволить! Что ты хотел мне сказать? Тебе нужна моя помощь?

– Да. Гильдия сильна, но большинство моих людей слишком молоды и не участвовали в реальных переделках. Вспомни того парнишку, что срезал твой кошель. Вспомни юного Клаудио.

– Переходи к делу...

– Я кое-что выяснил. Римские воры, как правило, молодые люди. Мастера своего дела, конечно, но они молоды. И склонны к соперничеству. Смертельному соперничеству.

– Ты говоришь о другой банде?

– Да. В частности, об одной, которая может представлять угрозу. Мне требуется подкрепление для борьбы с ними.

– Мои рекруты?

Лис помолчал, потом сказал:

– Знаю, я отказался тебе помогать, когда подозревал Никколо, но...

– Кто они?

– Они называют себя «Сто глаз». Это банда Чезаре Борджиа, они приносят нам немало неприятностей.

– Где их база?

– Мои шпионы нашли ее.

– Где?

– Минуту. Они злы и рвутся в бой.

– Тогда мы должны их удивить.

– Верно!

– Но нужно быть готовыми к ответному удару.

– Мы ударим первыми. Тогда у них не будет возможности отомстить!
– Лис, в данный момент очень напоминающий себя прежнего, потирал в предвкушении руки.
– Главное - убрать их вожаков. Только у них есть непосредственная связь с Борджиа. Уничтожь их, а с обезглавленными «стоглазыми» мы справимся.

– Тебе и правда требуется моя помощь?

– Ты разогнал волколюдов.

– Без твоей помощи.

– Я знаю.

– Разогнать волколюдов мне помог...

– Я знаю!

– Послушай, Джильберто. Мы объединим силы и справимся с этим вместе - на счет этого не бойся. И тогда, полагаю, твоя гильдия станет доминирующей организацией Рима.

– Верно, - неохотно признал Лис.

– Я помогу тебе, - медленно проговорил Эцио, - но при одном условии.

– Да?

– Ты больше не будешь разрушать единство Братства. Ты и так почти этого добился.

Лис склонил голову.

– Я учусь на своих ошибках, - спокойно ответил он.

– Либо мы добьемся успеха в этом твоем рискованном предприятии... либо проиграем.

– Либо добьемся, либо проиграем, - согласился Лис.
– Но нет.

– Что нет?

На лице Лиса появилась усмешка Мефистофеля.

– Мы не проиграем, - отозвался он.

Передав в распоряжение Лиса большой отряд рекрутов для борьбы со «стоглазыми», Эцио отправился домой. Он настолько устал, что сразу уснул.

Когда он проснулся, то залил яд, специально присланный Леонардо, в отравленный клинок, а потом проверил и почистил пистолет, двойной клинок, арбалет и отравленные дротики.

От этого занятия его оторвал посланник Бартоломео, попросивший Ассассина как можно скорее прийти в казармы наемников. Чувствую приближающиеся неприятности и надеясь, что Бартоломео и его наемникам пока удается сдерживать французов, Эцио, прихватив оружие Кодекса и рассудив, что ему может понадобиться седельная сумка, направился в конюшню, где оседлал любимого коня и поехал к другу. День стоял прекрасный, дорога была более-менее сухой - с тех пор, как лил дождь, прошла неделя. Когда он выехал за город, дорога стала пыльной. Эцио ехал, стараясь лишний раз не попадаться на глаза патрулям Борджиа, часто сворачивая с дороги в лес или на поля, где коровы, оторвавшись от поедания травы, провожали его долгими взглядами.

До казарм он добрался уже после обеда, все выглядело спокойным. Он заметил, что, с тех пор, как они отремонтировали казармы, на крепостном валу и стенах выбоины от канонад французов, но ущерб выглядел незначительным. Поднявшись по лесам и спустившись в корзинах с зубчатых стен, несколько человек заделывали выбоины и трещины от пушечных ядер.

Эцио спешился и сунул поводья подбежавшему конюху, потом стер хлопья пены вокруг рта коня - он старался не загнать животное, - погладил его по морде, и только после этого без предупреждения направился через плац к жилищу Бартоломео.

Он мысленно обдумывал свой следующий шаг. Эцио полагал, что теперь, когда Банкир мертв, его враг может что-нибудь предпринять для того, чтобы снабжение армии не прекращалось. Ассассин так задумался, что опешил, когда ему в нос уперся кончик Бьянки, двуручного меча Бартоломео.

– Стой, кто идет?
– взревел Бартоломео.

– И я тебя приветствую, - отозвался Эцио.

Бартоломео громко хохотнул.

– Попался!

– Учишь меня быть всегда начеку.

– Верно, - Бартоломео подмигнул.
– Я думал, это моя жена!