Тимми на кухне запивал водой свое лекарство. Она спросила его, не знает ли он, куда уехал Том.

— Нет, мам, не знаю, — ответил он и посмотрел на нее серьезными детскими глазами. — Я все думаю о Томе. Я огорчен за него и рад, что я не такой, как он, а настоящий сын.

Лаура не поправила его, сказав, что Том — тоже настоящий сын. Она сказала, нахмурившись:

— Он очень подвел меня! Ты мне поможешь? Веди себя, как гостеприимный хозяин.

— Нет проблем, мам. Эти люди не имеют ко мне отношения. Мне до них дела нет. Но я буду самым вежливым мальчиком на свете и, может быть, даже ухитрюсь им понравиться.

— Вот они! — закричал Тимми, высматривавший гостей в окно.

Лаура увидела, как гости выходят из машины и неторопливо идут по дорожке к дому. Она направилась к двери, мучительно раздумывая, сказать ли об отсутствии Тома сразу или позже.

Гости, помаргивая от ослепившего их в саду солнца, вошли в холл и обменялись рукопожатиями с Лаурой.

— Вот Тимми! — сказала она.

Они пожали руку и Тимми, но Лаура видела, что они всматриваются в глубину комнаты.

— Мы были огорчены, узнав о вашей потере, — сказала Маргарет.

— Спасибо за сочувствие, — поблагодарила Лаура. Механический обмен вежливыми фразами…

— Надеюсь, вы без труда нашли дом? — заметила Лаура.

— Да, вы очень хорошо объяснили дорогу…

— Я хотела накрыть стол на веранде, там чудесный вид на наш сад. Но слишком жарко…

— Да, жара ужасная…

Часы в гостиной пробили час.

— Как вы точны! — удивилась Лаура.

— Это благодаря Артуру, — засмеялась Маргарет. — Я всегда опаздываю.

Две группы сидели по обеим сторонам камина: трое гостей и Лаура с Тимми; между ними на каминной доске стояла ваза с розами миссис Иджвуд, изливающими нежный аромат. «Как на каком-то групповом портрете ранней американской живописи, — подумала Лаура, — чинно застывшие человеческие фигуры…»

— Я люблю розы старых сортов, — сказала Маргарет. — Новые гибридные чайные розы ярче и пышнее, но почти не пахнут.

— Это не из нашего сада, кто-то прислал мне, — уныло отозвалась Лаура и, наконец, решилась. — Тома нет. Он уехал ночью. Я не знала об этом до утра. Когда начала вам звонить, вас уже не было дома.

— Уехал! — вскричала Маргарет.

— Наверное, к своей подруге. Он оставил записку.

— К подруге… — повторила Маргарет.

— Да, какая-то девушка, с которой он учится в университете. Я о ней ничего не знаю. Он не рассказывает.

Никто не отозвался на ее слова, но она продолжала:

— Молодые люди не любят говорить с родителями о своих любовных делах…

Они словно оцепенели в молчании. Наконец заговорил Артур:

— Наверное, у вас с ним был какой-то разговор?

— Ничего особенного. Снова твердил, что не хочет вас видеть, потом согласился встретиться с вами. Я не думала, что он так поступит. Нет, не думала, — мрачно закончила Лаура.

Маргарет закусила губу; Холли переводила взгляд с матери на отца, словно спрашивая: «Что же дальше?»

«Да, что же дальше? — подумала Лаура. — Эти люди слишком воспитанные, чтобы встать и уйти, хотя они только этого и хотят. И не может же она сказать им: — Я вас понимаю, и не обижусь, если вы уедете…»

Положение спас Тимми, который звонким голосом заявил:

— Ну, что ж, пойдемте в столовую? Надеюсь, что все проголодались, а я так словно тигр есть хочу!

— Милый Тимми! — Лаура ласково погладила его плечо, благодарная за его детскую непосредственность.

— Все готово! — сказала она с облегчением. — Пожалуйста, подождите минутку, я сбегаю на кухню.

Теперь выхода не было — все сели за стол, снова в чинных позах американской готической живописи, перед каждым — салфетка органди и два хрустальных бокала. И снова — обмен вежливыми репликами:

— Мне нравятся старые дома, как ваш… — заметила Маргарет. — Высокие потолки, деревянная обшивка, много каминов…

— О, я думать не могу о новых домах! — воскликнула Лаура, наливая в бокалы вино из хрустального графина тети Сесилии. — Но в такой жаркий день, как сегодня, лучше было бы принимать вас в современном доме с кондиционером.