Да, он мог себе представить издевательские голоса парней из «Независимого голоса»: «А ну-ка, Том Райс, отбейся, попробуй-ка!»

Телефон продолжал звонить, словно подлое любопытство всей Америки сфокусировалось на нем, Томасе Райсе. Но Лаура взволнованно говорила с кем-то, — значит, звонит знакомый:

— Эта ужасная девица, эта нацистка… Он не хочет ходить в колледж…

Том вышел из столовой, обошел весь дом и заперся в своей комнате. Он глядел в окно на груду камней над могилой Графа и вспомнил Бэда. Клан, призывы стрелять и проливать кровь. Том вспомнил, как он слушал ночью эти призывы с боязливым любопытством, но не принимая их всерьез. Так же слушали другие. А Бэд играл всерьез. Том вспомнил, что он поклялся отомстить за отца, и с горечью понял, что он не сдержал своей клятвы. «Теперь уже не узнать, почему ку-клукс-клан привлек и втянул Бэда, а вот Робби он может понять, — подумал Том. — Раздоры между родителями, — отец сбегал куда угодно от матери, неряхи и ворчуньи, — заброшенность девочки стали причинами ее озлобленности на семью и на весь свет».

Весь день звонил и дверной звонок, — корреспонденты газет, журналов, радио требовали подробностей истории.

— У вас есть факты, но вам этого недостаточно, — резко отвечала им Лаура, — вы бы хотели пронзить рентгеновскими лучами наши сердца. Но вы этого не добьетесь, а о нашем выступлении по телевидению и речи быть не может.

Лаура позвала Тома к ленчу, он ответил, что есть не хочет.

— Съешь хоть сэндвич, дорогой, не то свалишься с ног.

Когда они сидели за столом в кухне, появилась взволнованная Бетти Ли, — очевидно, она прочитала газету или слышала по радио. Лаура обняла ее, и они вместе заплакали.

— Я чувствовала, что грозит беда, еще до того как мистера Бэда убили, — всхлипывала она. — Костями своими чувствовала. Бэби — Том, не слушай ты этих докторов и законников. Твоя мать принесла тебя из роддома и положила в мои руки. На тебе была голубенькая кофточка, что тетя Сесилия связала, и ты был самый красивый бэби на свете, любимчик отца и матери. Я вернулась к вам и останусь у вас теперь.

«Дорогая Бетти Ли. Сколько слез и воспоминаний. Но хорошо, что теток нет здесь, — подумал Том, — не то было бы уж слишком много слез и воспоминаний».

Усталая и измученная Лаура каким-то чудом сохраняла весь день твердость и спокойствие, у Тома это не получалось. Он встал из-за стола и подошел к окну; сад был облит золотистым вечерним светом. Том вздрогнул, выведенный из задумчивости, — рядом с ним стояла Лаура.

— Звонил Ральф, — сказала она, не добавляя — «мистер Маккензи». — Он говорил с Артуром Кроуфильдом. Репортеры разыскали их на озере, задавали тысячи вопросов, фотографировали. Они прервали отдых и вернулись домой — дома легче укрыться от этих проныр.

Том промолчал, и Лаура продолжала:

— Но Ральф считает, что мы должны принять репортеров, ответить на их вопросы и отделаться от них. Он говорит, что нам незачем избегать гласности, потому что стыдиться нечего. И он прав. — Она задумалась и повторила: — Обычно Ральф бывает прав. Я сказала ему, что ты не вернешься в колледж. Он поговорил со своим приятелем Стивенсоном, директором небольшого превосходного колледжа в Новой Англии. Ты можешь туда поступить, они возьмут тебя, учитывая обстоятельства, и в середине учебного года.

— «Учитывая обстоятельства»… — повторил про себя Том. — Да, обстоятельства сложные: отец — куклукс-клановец, да к тому же он вовсе и не отец.

— Ты не возражаешь, чтобы он это устроил, Том? — встревоженно спросила Лаура. — Должно быть, это превосходный колледж.

Том взглянул в ее усталое лицо. Нет, он не должен причинять ей боль.

— Да, — сказал он. — Наверное, это мне подойдет.

Том провел всю неделю в своей комнате за чтением.

В субботу привезли домой Тимми. Том услышал за окном шум подъезжавшей машины, голоса двух женщин, спокойный мужской голос и пронзительный крик Тимми:

— Том! Том!

Тимми ворвался в комнату Тома.

— Смотри! Смотри! — вскричал он. — По пятам за Тимми скакал щенок — грязный, лохматый, неуклюжий. Помесь терьера и дворняги, он казался уродом по сравнению с покойным Графом. — Правда, он красавец? Ну рассмотри его! — Тимми нетерпеливо дергал Тома за рукав. — Я назвал его Граф Третий.

— Почему же Третий? — невольно улыбнулся Том. — Он должен быть Второй.

— Ну, так лучше звучит. Красавец, правда? Он уже знает свое имя.

Пес сел и, склонив голову набок, начал разглядывать Тома.

— Мы взяли его утром в приюте для бродячих собак. Кто-то нашел его на дороге, голодного и перепуганного. Они там в приюте думают, что хозяин его бросил. Ужасно, правда? Он неделю провел в приюте. Его вымыли и кормили, теперь он в отличной форме. Правда, Граф?