Он понял, как много значит для нее этот только что обретенный приют, она ведь жила в бедности, и вот впервые — своя, по своему вкусу убранная комната.

— Робби, сколько ты платишь за комнату? Я ведь тоже ее жилец и буду платить свою долю.

— Я согласна, но твои средства позволяют? Ведь положение твоей семьи, наверное, изменилось.

— Нет, я могу платить и буду.

— Ты такой добрый, Том. И подарки делаешь чудесные. Медведя я назову Том Младший. У-у, какие у него сладостр-растные глаза!

— О, Робби! Я хотел бы всегда быть здесь с тобой, в этой комнате! — воскликнул он.

Что-то в его интонации напугало ее, она уронила медведя и уставилась на Тома.

— Что с тобой? Что с тобой? — встревоженно спрашивала она.

— Я в отчаянии, — сказал он. — У меня большие проблемы.

— Расскажи мне. Я тебе помогу. Его ладони вспотели, губы пересохли.

— Ты, наверное, слышала, что иногда в больнице могут перепутать новорожденных и ребенок попадает не в ту семью?

— Да, я читала о таком случае в газете, а может быть в журнале.

Ему показалось, что какой-то комок подступил к горлу, он выпил воды.

— Ну, — пробормотал он, — не знаю как сказать.

— Что такое? — Глаза Робби округлились, она тревожно спросила:

— Так это с тобой случилось? Ты был подменен?

Он опустил лицо в ладони.

— Да.

Последовало долгое молчание. Когда он поднял голову, она плакала.

— Бедный мой мальчик… Бедный мальчик… Не говори больше об этом… Потом, когда сможешь…

Она прижалась к нему щекой, он почувствовал, как дрожат ее мокрые ресницы, почувствовал ее сострадание и понял, что может ей все рассказать. Всю эту немыслимую историю…

— Подумай, какая ирония судьбы — вестником был Ральф Маккензи. Именно он! — окончил Том свою повесть, которой она внимала, не шевельнувшись, не сводя с него взгляда, словно зачарованная.

— Да, — кивнула Робби. — Этот тип создан для роли недоброго вестника. Но, Бог Всемогущий, какая судьба! Прожить девятнадцать лет и вот однажды обнаружить, что занимаешь в мире чужое место! — Она сжала пальцы в кулачок, так что даже побелели суставы. — Не могу себе представить, что ты почувствовал. Не могу представить себя на твоем месте.

— Самое странное, — я не чувствую, что был не на своем месте…

— Скажи, как это приняли твои… родители? Отец? Наверное, такое известие может свести с ума!

— Мама, конечно, была потрясена, но она стойкая. Скрывала от меня слезы, пыталась успокоить. Ты маму не знаешь, но можешь себе представить, как себя ведут подобные женщины. Ими восхищаешься, и в то же время их спокойствие и выдержка могут свести с ума.

— А отец?

— Ну, это другой характер. Реакция была патетическая. Он отказывался признать это. Последние слова, которые я от него услышал:

— Это — коварный обман, Том! Они тебя хотят одурачить, не верь им!

Робби наморщила лоб:

— А что, если он был прав?

— Как бы я этого хотел! — вздохнул Том. — Нет, исключено. Проделаны все анализы крови, исследование ДНК… И какое-то новейшее обследование, знаешь, которым установили, что сожженные кости принадлежат русскому царю и его семье. И есть результаты всех анализов, сделанных парню, который умер от той же болезни, что у нашего Тимми. Ну, парень моего возраста, которого они, те родители, считали своим сыном. Значит, это он был братом Тимми, а я — нет. Отец, конечно, на самом-то деле не обманывался. Просто не мог примириться.

— Думаешь, потом он примирился бы?

— Как знать? Да нет, конечно, вынужден был бы примириться.

— А ты — примирился, Том? Ну, насколько возможно с этим примириться. Я хочу сказать — самый страшный шок уже позади?

Он нагнулся и отбросил волосы, закрывшие ее нежное лицо, искаженное волнением.

— Много дней я мучился, и каждое утро чувствовал, что лучше бы мне не просыпаться. Но я надеялся, что ты мне поможешь пройти через это, Робби.

— Том, мой Том, как же ты страдал!

— И это еще не все. — Он уже говорил спокойно, чувствуя, что рядом с ней к нему возвращается его оптимизм. — Эти люди хотят, чтобы я их признал — ну, не знаю, чего именно они еще захотят… Пока только признания.

— А ты не хочешь?

— Нет. Но не знаю, как этого избежать. Все убеждают меня, даже мама. Я должен был сегодня встретиться с ними, они придут к нам. Поэтому я сбежал из дому. Посоветуй мне, что делать. Бог мой, как я нуждаюсь в твоем совете.

— Кто они такие?