Шрифт:
— I need a successor! — взывал он ко всем трём головам "Крысиной Королевы", прижимая руки к груди. — The son who will love horses just like me! [21]
"Второклассная юристка" опалила "Джинни" жалобным взглядом:
— О чём он? Чего он хочет от нас?!
Артур от души пнул Серёгу коленом под зад.
— Эй, ты чего?! — возмутился Лавров.
— Ничего! — прошипел Кривошапкин, дотягиваясь до мочки уха товарища.
— Ай! Ты что! Озверел?! Больно!!!
21
21 Мне нужен наследник! Сын, который будет любить лошадей так, как люблю их я! (англ.)
— О, Элмер, ты так внезапно вспомнил русский!
Глаза Серёги округлились.
— Я… я всего лишь хотел сказать… ну… что мне нужно этого… как его… наследника, вот… — забормотал он извиняющимся тоном.
Аяз Вахитович задумчиво смотрел на Серёгу.
А взгляды "Крысиной королевы" вдруг стали понятны Артуру.
Все три дамы — о ужас! — прониклись внезапным уважением к бедному несчастному Элмеру Миллеру, который ищет наследника для своего "Гринвуда".
Саша как приклеился к Вере.
Нет, не так.
Они словно оба проросли друг в друга корнями переплетённых пальцев, нежных взглядов, сливающегося в поцелуях дыхания. Саша отмахнулся от Олега, когда тот напомнил про дела в Омске — мол, куда они денутся, в лес, что ли, убегут? А вот Алёшеньку спасать надо.
Олег подумал-подумал… да и поехал в Ухтомск с другом.
К тому же у него нешуточный интерес вызывала эта Ариадна-не-Ариадна. Она так и не назвала своего настоящего имени, старательно избегала говорить на какие-либо серьёзные темы, особенно, если они могли вывести её на воспоминания о прошлом, и Олег постепенно стал ощущать настоящий охотничий азарт.
Как же так? Обычно он от женщин бегал-прятался, а тут, вот, вроде и не прячется, и в то же время как золотая рыбка проплывает сквозь пальцы, неуловимая, эфемерная, неосязаемая… хотя, да. Вполне осязаемая и очень приятная на ощупь!
Водитель попутки высадил их под корявой бетонной глыбой, на которой неясно проступали перекошенные буквы "Ухтомск", и махнул рукой, типа, вам в ту сторону.
Впереди полетели на крыльях любви Саша и Вера.
За ними степенно пошли Олег и Ариадна.
Вскоре среди зарослей по обе стороны от дороги стали прослеживаться определённо культурные сады.
Саша и Вера вдвоём держали фотографию Алёши, что-то увлечённо обсуждали.
Олег будто бы невзначай взял Ариадну за руку.
Женщина вздрогнула, словно её ударило током.
— Тебе неприятны мои прикосновения?
Она помотала головой — волосы чёрной волной по плечам:
— Приятны…
— Тогда почему так странно на них реагируешь?
После долгого молчания и череды тяжёлых вздохов женщина, печально глядя вдаль, усмехнулась:
— Я хотела бы реагировать иначе, Олег. Но не получается. Я не могу забыть о том, что у нас с тобой нет будущего. Ты только не подумай, что я под ним подразумеваю всякие там штампы в паспорте и марш Мендельсона… — она остановилась, Олег тоже.
Теперь они смотрели друг на друга.
И Олегу не нравилась эта невыносимая тоска в её взгляде.
— Мне кажется, мне хватило бы… я даже боюсь называть срок, — у неё задрожали губы. — Не знаю, не знаю, недели? Двух? Да хотя бы двух дней! Ещё двух дней… Хотя бы одного дня, сверх того срока, что мне отпущен… если бы мне кто-то сказал, что я начну считать будущим всего один день!
Олег молча обнял её за плечи.
Он не понимал, о чём она говорит, и очень переживал за неё.
…вот сейчас они доберутся до Ухтомска, и окажется, что никакого детского дома там нет, и даже если есть, то нет в нём никакого Алёши Иванова, так похожего на Сашку Светлова в детстве… и эта "Ариадна" окажется обычной сумасшедшей, сбежавшей из психушки.
Нет. Что-то на дне души Олега протестовало против таких мыслей. Пусть она не называет настоящего имени, пусть она недоговаривает, откуда узнала про этого мальчика (а заодно и фотографию добыла!), но, похоже, искренне верит в то, что говорит…
О том, что именно так и ведут себя психи, Олег старался не думать.
— Пойдём, — он бережно потянул женщину вслед за упорхнувшей далеко вперёд парочкой. — Пойдём.
Странный домик с гордой вывеской "ГОСТИницца" поверг путешественников в шок.
Но в ещё больший шок повергли они сами местного консьержа. Бедный очкастый паренёк даже не сразу смог поздороваться с ними и долго-долго объяснял, что номеров в гостинице один, то есть два, но один уже заняли, и теперь только один, и он мог бы поселить в него двоих, нет, не четверых, вы что, шутите, что ли…