Шутливо поклонившись во все стороны, под бурные аплодисменты и крики он вернулся на свое место. Прежде чем сесть на расстеленное покрывало, повел раскрытой ладонью, передавая эстафету Искандеру.

– Пожелаешь мне удачи? – обернулся тот ко мне.

– Желаю! – пробормотала я, заставляя себя не смотреть на его губы. Такие близкие, такие манящие.

Ему такого пожелания оказалось мало. Он поднялся, утягивая меня за собой и, нисколько не смущаясь присутствием поблизости моего экипажа, крепко поцеловал.

Мое сердце зашлось, руки-предательницы обвились вокруг его шеи, прижимая меня к нему крепче.

Кажется, вокруг кричали, подбадривая, кто-то считал, кто-то смеялся…

Мне было все равно. Во всем мире существовали сейчас только он и… я. Все остальное было иллюзией.

– Спасибо! – шепнул он, отрываясь. – Теперь я тебя никуда не отпущу. Ты – моя.

И я, понимая, что буду корить себя за это, так же тихо ответила: «Твоя!» – и оттолкнула.

Он не оглянулся, когда шел к костру, но я чувствовала, что все его мысли сейчас были только обо мне.

– Ну, ты даешь! – восторженно заявил Дарил, пристраиваясь рядом. Только его мне сейчас не хватало. – Не пожалеешь?

В его словах была доля истины, но думать об этом мне не хотелось.

– Это будет завтра, – заверила я его, получив в ответ понимающую улыбку. – А ты чего здесь, а не там? – Я кивнула в сторону других костров, где тоже пели и танцевали.

– Небольшая передышка, – успокоил меня демон. – Да и не хочу составлять конкуренцию Тарасу и Костасу. Пусть пока повеселятся.

Я хотела сказать, что мне импонирует его самоуверенность, но не успела. Искандер ладонью зачесал волосы назад и, приняв царственную позу, начал свой раунд.

Он выдержал драматическую паузу, обвел всех тяжелым взглядом, словно выискивая того самого прево, который берет щенками. Получилось настолько правдоподобно, что я даже слегка съежилась, ощутив исходящее от него напряжение. Но вот он глубоко вздохнул и, сменив тон на более радостный, продолжил:

И опять мгновение тишины, во время которого он преображается. В его взгляде пылает едва сдерживаемая ярость. Он – в гневе! И даже огонь за его спиной откликается на эмоции скайла треском и россыпью искр.

Мы даже замерли, когда он, демонстрируя грусть и смирение и опустив голову, закончил:

Смеяться никому не хотелось. И хотя было понятно, что поединок шутливый, после этих слов остался тяжелый осадок.

Но, как оказалась, точка в представлении еще не была поставлена. И Искандер, залихватски тряхнув головой, продолжил, под переходящий в стоны смех:

Я бросилась к нему первой. Искандер подхватил меня, держа одной рукой, другой пожимал протянутые к нему ладони, кому-то улыбался, кивал, смеялся взахлеб, целовал меня в висок, продолжая продираться через окружившую его толпу.