— И вовсе не бежать. И вовсе не со страху, — нахмурился Борька. — Со страху люди трясутся. А я, смотрите, стою себе совершенно спокойно. Просто раненый лётчик. И всё.

— А ну марш за стол, балаболка раненая! Кому говорю?!

Да-а, с бабушкой Олей не поспоришь. Она такая.

А после обеда она прямо насела на нас.

— Теперь вы у меня покрутитесь, — говорит. — Как миленькие. Всё вам будет: и пароходики, и самолётики, и паровозики…

И как пошли огуречные, капустные, дровяные уроки. Только успевай поворачиваться. До самого ужина.

Поужинали. Бабушка захотела снять повязку с Борькиной головы, но он заорал:

— Не надо!

— А чего не надо, когда голова у тебя давно выправилась, — сказала бабушка.

— Как выправилась? Не может быть!

— Вот Фома неверующий. Да ты сними бинт.

Борька подумал, подумал.

— Ладно, — говорит, — снимайте осторожно. Посмотрю.

Сняли.

Борька потрогал голову.

— А где моя шишка?! — орёт.

— Шишка ему нужна! — рассмеялась бабушка. — Попроси Вовку, он тебе живо шишку наставит. По-дружески…

— Вот вы смеётесь, бабушка Оля, — обиделся Борька, — а мне ехать надо. Что ж я, не забинтованный, что ли, поеду?..

— Опять ты про своё «поеду». Давай снова забинтую, и езжай себе!

— Езжай… Люди мне место в электричке уступят, а я, оказывается, вовсе не раненый…

— Заладил: раненый, не раненый… — нахмурилась бабушка. — А ну шагом марш спать! Ведь устал от работы да шишку на лбу таскаючи целый день!

Заснули мы с Борькой как убитые.

Утром выхожу во двор к умывальнику. Мимо Борька бежит.

— Куда? — спрашиваю.

— В огород. Пока ты моешься, я на вашем загородном воздухе парочку физических упражнений сделаю.

— Давай-давай, — говорю. — Здесь просторно, есть где размяться.

Только я вытерся, Борька идёт. Идёт, едва ноги переставляет. Наверно, не парочку упражнений сделал, а побольше. Да ещё, наверно, очень утомительных. Уж Борька придумает. Только что это?..

Смотрю на Борьку, а у него голова вроде чайника. И на лбу шишка. Большая. Розового цвета.

— Борька! — кричу. — Опять?! Пчела, да?!

— Какой там пчела. Ты лучше скажи: какой дурак грабли бросил у сарая? В траве лежали.

— Сам же вчера их тащил, на место ставил.

— Сам?.. — задумчиво переспросил Борька. — Я, понимаешь, прыжки делал. Прыгал, прыгал. Вдруг ка-ак треснет по лбу. Аж цветные пятнышки в глазах закачались. Не сразу и разглядел, что грабли это…

От зависти меня так и зашатало.

— Эх, Борька, до чего же ты везучий, — говорю. — Теперь в электричку сядешь. Поедешь командованию докладывать…

Велосипедный сыщик

Вадику купили велосипед. Двухколёсный. Он вытащил его на улицу и стал стоять около него, будто не знал, что делают с велосипедами. Радоваться надо, а он стоит такой несчастный.

Мы как увидели Вадика с велосипедом, так все и побежали к нему.

— Новый? — спросил Толька.

— Не видишь, что ли?

— Ну что же ты на него смотришь?! — сказал Борька. — Садись и поезжай.

— Поезжай-поезжай… А если я не умею?!

— Ха-ха-ха! Посмотрите на этого неумеку! Велосипед есть, а он не умеет! — кричал я на всю улицу.

— Чего хохочешь?! — сказал Вадик. — Сам-то умеешь?

— Я-то?!

— А то кто?!

— Да мне знаешь как?! Как чихнуть! Вот как.

Вадик немножко повеселел:

— А-ну, чихни! Посмотрим, как ты чихаешь.

Ребята расступились. Я схватился крепко за руль. Поставил ногу на педаль. «Ну, — думаю, — сейчас оттолкнусь другой ногой, закину её, сяду на седло и… помчусь. На трёхколёсном-то я ещё в детстве катался. Подумаешь, одного колеса нет. Тоже мне…»

Я оттолкнулся, закинул ногу и… полетел. На землю. Вместе с закинутой ногой.

— Ха-ха-ха! — смеялся Толька. — Великий наездник шмякнулся с коня!

— Хо-хо-хо! — смеялся Борька. — Укротитель велосипедов под велосипедом!

Только я не смеялся и Вадик.

Вадик подскочил ко мне. Поднял велосипед и стал рукавом вытирать руль.

— Ты знаешь кто, Вовка?.. — говорит.

Я и сам знал, кто я, но промолчал.

— Ты, Вовка, трепло и хвастун! Вот ты кто. Больше велосипеда никому не дам. И так чуть весь не переломали.