Мы стояли вокруг Вадика и его велосипеда. Рассматривали руль, колёса, раму и седло. И звонок. Блестящий звонок нам очень понравился.

Вадик разрешил нам всем по очереди в него позвонить. И мы звонили, будто мчались на огромной скорости.

— Вот это звонок! С таким звонком не пропадёшь! — сказал Борька.

— Ещё бы, — сказал Вадик.

А Толька говорит:

— Ребята! Я придумал! Пусть Вадик сядет на велосипед, а мы все окружим и будем держать его, чтобы он не свалился. А он постепенно поедет. А?!

Нам всё это очень понравилось.

Мы посадили Вадика и поехали. Вернее, пошли.

Вадька вцепился в руль и вытаращил глаза. Будто перед его носом вырос столб и он в него сейчас врежется. Он даже педалями забыл крутить. Он просто сидел и боялся. Наверно, потому, что сидел высоко.

— Ты чего педалями не крутишь?! — просипел от натуги Борька.

— Ведь мы уже устали тебя тащить! — пропыхтел Толька.

И когда мы совсем устали, мы упали. Упал и велосипед. Вместе с Вадиком. Прямо на нас. Хорошо, что на нас. А то бы руль опять поцарапался.

Мы поднялись. Отдышались. Вадик осмотрел велосипед. На нём было всё чудесно — только старые царапины.

Оказалось, Вадик тоже устал, хоть и сидел. И теперь мы посадили на седло Тольку. Мы его немного протащили, мы даже устать не успели, как он закричал:

— Отпустите! Отпустите меня! Я сам!..

— Нельзя его отпускать! — кричит Вадик. — Он брякнется, как Вовка!

Но тут как-то так получилось, что мы его не то отпустили, не то он сам вырвался. Смотрим, а наш Толька крутит педалями и его не догнать. Руль только чуть-чуть виляет.

Мы сначала бежали за Толькой и кричали: «Ура!» Но потом отстали.

А Толька повернул за угол и исчез.

Ждём его, ждём — нет его. Как сквозь землю провалился. Что делать? Пошли искать.

Вадик и говорит:

— Вдруг он на большую дорогу выехал? На проспект. И под машину попал…

— Ох, и попадёт ему дома! — говорит Борька.

— А мне, думаете, не попадёт?

— Тебе-то за что?

— Как за что?! От моего велосипеда, может, один звонок останется.

— Заладил: мой велосипед, мой велосипед… Тут человек, может, погиб, а он за велосипед трясётся!

— Кто погиб?! — сказал чей-то голос.

Мы даже не сразу поняли чей.

Оборачиваемся: парень стоит. Здоровенный толстый верзила. В очках. И глаза за очками очень строгие.

На боку у парня сумка. Из сумки торчит бумага, трубочкой свёрнута.

Ну и голосок у него! «Бу-бу-бу!..» — страшный такой, будто не человек, а огромный пароход перегруженный. Я даже немножко затрясся. А Вадик побледнел.

Парень посмотрел на меня. И прямо проткнул своим строгим взглядом. Насквозь.

— Так кто погиб?..

— Т-толька по-по-по… — говорю.

— Сам ты по-по-но!.. Завёл, как попугай! — толкает в бок меня Борька. — Может, он живёхонький! Катается себе, а ты!..

— Тихо! пробубукал парень, а потом: — Кхэ! — сердито кашлянул и полез в сумку.

Достал записную книжку, карандаш.

— Выкладывайте всё по порядку и начистоту, — говорит. — Кто расскажет толково?

Тут Вадик приободрился:

— А с чего это мы должны вам всё выкладывать?

Парень покосился на Вадьку, но Вадька не вздрогнул.

— Да, — говорим, — с чего?

— Значит, так, — сказал парень. — Зовут меня Бенджамин. Можете звать попросту Бедж. Так будет короче.

Я посмотрел на Вадика, Вадик на меня. А Борька на нас с Вадькой. Мол, Тольку надо искать, а тут какой-то Бедж… Да ещё с пароходным голосом.

— Кхэ! — сердито кашлянул этот Бедж. — Вам повезло. Я профессиональный сыщик.

— Сыщик?!

Борька так и остался стоять с открытым ртом. А у Вадика на голове чёлка приподнялась веничком.

— Есть специалисты по пропавшим картинам, — продолжал Бедж, — есть — по пропавшим стиральным машинам, есть — по портфелям системы «дипломат». И так далее, конечно. Я — специалист по велосипедам и велосипедистам. Короче, велосипедный сыщик. Ну?.. Так кто будет давать толковые показания? — И он постучал карандашом по записной книжке.

— Я, — говорит Борька.

И начал рассказывать.

А этот Бедж — записывать.

— Так, — приговаривает. — Короче! Про то, как Вовка шлёпнулся, ты уже третий раз сообщаешь. Короче надо! Давай приметы. И покороче.

— Какие приметы?

— Во что был одет, как выглядел пропавший.

Борька рассказал.

— А рубашка чисто-белая? — переспросил Бедж.

— Нет, кажется…

— Вспомнил! У него, знаете, на рубашке лодочки с парусами были нарисованы! Синие лодочки, — сказал Вадик.