Он посмотрел за спину Каллик и даже зажмурился от изумления. Впереди, на сколько хватало глаз, громоздились берлоги плосколицых, полыхающие ненастоящим желтым светом, похожим на горящие взоры огнезверей. Раньше берлоги были скрыты склоном холма, но теперь перед медведями расстилалось настоящее лежбище плосколицых, преграждавшее им путь к Большой реке.

А он-то думал, что огнезвери и маленькая берлога плосколицых были самой большой опасностью на пути к реке! Похоже, настоящие опасности только-только начинаются.

Наступила настоящая ночь, хотя небо по-прежнему полыхало от огней, льющихся из берлог мягколапых. Каллик моргала и щурилась, пытаясь рассмотреть, что за земля лежит за берлогами. Дымная гора черным пятном загораживала половину неба.

Токло провел их вдоль ручья до места, где росло несколько кустов и деревьев. Каллик с завистью посмотрела на Лусу, которая подбежала к кусту и принялась жадно жевать веточку. От голода у нее даже в животе заурчало.

— Фу, — скривилась Луса, откусив кусочек коры.

— Давайте останемся здесь на ночь, — предложил Токло. — Нам нужен отдых. К берлогам пойдем утром.

Он стоял на трех лапах, прижимая четвертую заднюю к животу, и Каллик поняла, что ему очень больно. Она почувствовала укол вины — ведь это все из-за Таккика! Ей совсем не хотелось идти к берлогам средь бела дня, но не посмела спорить с Токло, которому больше других нужен был отдых.

Луса немедленно плюхнулась на траву и почти мгновенно уснула.

Таккик отошел от всех и уселся отдельно, устало сгорбив плечи и угрюмо поглядывая на остальных. Каллик видела, что он еще не успокоился после драки с Токло и открывшейся ему тайны Уджурака.

Токло вошел в ручей, с наслаждением полоща лапы в ледяной воде. Каллик догадалась, что он хочет промыть раны, оставленные когтями ее брата. Ох уж эти медведи! В этом смысле Токло ничем не лучше ее брата — слишком гордый, чтобы признаться, как ему больно, и попросить помощи!

Уджурак вышел из кустов с пучком каких-то трав в зубах и бросил их к лапам Токло.

— Это тебе, — тихо сказал он медвежонку. — Вотри в царапины, когда закончишь полоскаться.

Токло что-то неразборчиво буркнул и сердито посмотрел на Таккика. Каллик тоже повернула голову к брату. Как же они все-таки похожи: два упрямца, пытающиеся выжить во враждебном мире! Неужели они сами этого не замечают?

Пока Уджурак деловито обнюхивал шерсть Токло и осматривал его раны, Каллик устало доплелась до травы и прилегла рядом с братом, стараясь не дотрагиваться до него. Она не знала, захочет ли Таккик спать с ней рядом, как раньше, но ей все равно хотелось быть как можно ближе к нему.

Яркий свет, лившийся из берлог, придавал ночному небу над рекой неприятный рыжеватый оттенок, из-за которого даже звезд не было видно. Впервые за долгое время Каллик не чувствовала близость ледяных духов. Горячий воздух потрескивал, словно перед грозой. Шерсть у Каллик отяжелела и слиплась от грязи. Она поворочалась, пытаясь устроиться поудобнее, но сон никак не шел, несмотря на смертельную усталость, от которой лапы стали тяжелыми, словно каменные. Отвратительный свет пробивался даже сквозь опущенные веки.

Наконец Каллик оставила попытки уснуть и, перевернувшись на спину, стала смотреть в небо, пытаясь разглядеть в нем крошечные звездочки, похожие на маленькие льдинки.

Интересно, видит ли мама их с Таккиком? Гордится ли она тем, что Каллик все-таки разыскала брата? Наверное, ей тоже грустно, что Таккик стал таким. Разве этот озлобленный, грубый медведь похож на маленького Таккика, с которым Каллик играла на льду? Больше всего Каллик было грустно от того, что Таккик даже не сумел понять, какой удивительный медведь этот маленький Уджурак!

Наконец мысли ее спутались, и Каллик провалилась в сон. Ей снились собаки, гуси и Уджурак, превращающийся в огнезверя. Шерсть его становилась твердой и сверкающей шкурой, а глаза зажигались злым, нестерпимым светом.

На заре Каллик разбудил свет, проглотивший и без того короткую ночь. Солнце уже вскарабкалось над деревьями и больно било в глаза. Несколько звездочек еще висели на небе, и утренняя роса сверкала на траве. Теплый мохнатый бок прижимался к боку Каллик, и она затаила дыхание, боясь разбудить брата.