Шерсть у Лусы встала дыбом и начала потрескивать от скопившейся в воздухе энергии.

Они остановились в тени дерева, окруженного кустами ежевики. Дотронувшись носом до коры, Луса подумала о духах, живущих в этом дереве. Неужели им не страшно жить возле берлог мягколапых?

— Давайте спрячемся здесь и подождем до темноты, — предложил Токло, продираясь сквозь ежевику. — До Большой реки будет проще дойти, когда плосколицые и огнезвери уснут.

— Если только тьма продлиться достаточно долго, — нервно заметил Уджурак. — Надеюсь, мы успеем перебраться через реку до того, как они проснутся.

В животе у Лусы громко урчало от страха. Забравшись в темное местечко среди кустов, она скорчилась на земле и закрыла глаза. Ей было жарко, душно и ужасно хотелось есть. Мохнатая Каллик тесно прижималась к ней, и от этого было еще жарче. На миг Лусе захотелось вновь очутиться на Великом медвежьем озере, там у нее шерсть не чесалась бы от жары!

«Ничего, скоро наплаваемся! — напомнила она себе, и тут же поежилась, вспомнив рассказ Квопика об опасностях Большой реки. — Пожалуй, стоит быть поосторожнее со своими желаниями, а то еще сбудутся!»

Четверо медвежат лежали в кустах. Уронив голову на лапы, Луса сонно прислушивалась к реву огнезверей, проносившихся в нескольких медведях от них. Едкий запах заглушал все ее чувства, а в тревожные сны то и дело врывался рев и грозный блеск огромных глаз. Время от времени она просыпалась, выглядывала из куста и снова со вздохом опускала голову. Солнце словно приклеилось к небу и, казалось, нисколько не спешило выпускать медведей из их колючего укрытия.

Но все-таки тени неуклонно удлинялись, а небо постепенно темнело. Вот яркие огненные шары, один за другим, стали зажигаться в берлогах плосколицых, и сумерки сгустились над их крышами.

Наконец, Токло встал, потянулся и принялся переворачивать лапами камни, выискивая съедобных личинок.

— Давайте поскорее уберемся подальше от этих вонючих, шумных и стреляющих из палок плосколицых, — пробурчал он.

— Не все плосколицые плохие! — немедленно возразила Луса, вспомнив о добрых кормильцах, игравших с ней в Медвежатнике. Друзья с откровенным удивлением посмотрели на нее. — Хотя в большинстве они отвратительные, — поспешно поправилась Луса.

— Они не плохие, — сказал Уджурак и задумчиво насупился, как делал всегда, когда пытался что-то понять. — Они просто не думают о том, что делают.

— Для меня и этого достаточно, — проворчал Токло. — Идем, что ли?

— Может быть, в этот раз Луса поведет нас? — предложил Уджурак, посмотрев на нее.

— Я? — растерялась Луса.

— Ты ведь проходила через такие места, когда сбежала из Медвежатника? — спросил Уджурак.

Луса посмотрела на остальных медвежат. Токло первый опустил голову, а потом и Каллик горячо закивала. Друзья доверяли ей! Ох, только бы не подвести их! Прошло уже столько времени после ее побега из Медвежатника!

Выбравшись из-под куста, Луса решительно расправила плечи. Прежде всего нужно сосредоточиться. Она вспомнила берлоги и Черную тропу, пробегавшую за ее Медвежатником. Тогда ей очень помог нос. Обоняние вывело ее на правильный путь тогда, а значит, должно подсказать правильный ответ и сейчас.

Ветер дул с той стороны, где гуще всего смешивались запахи еды и огнезверей. Казалось, там сжигают целые груды вкусной еды, ведь эти странные плосколицые не могут есть мясо, если не обожгут его в огне!

В животе у Каллик заурчало, и ей захотелось немедленно броситься в ту сторону, где так вкусно пахло. Может быть, если они будут осторожны, им удастся утащить немного еды?

Но Луса понимала, что это было бы безумием. Там, где много еды и огнезверей, там должно быть и много плосколицых — причем бодрствующих плосколицых! Безопаснее будет держаться менее людных мест, отыскать какие-нибудь большие баки и без помех покопаться в гнили. Они должны во что бы то ни стало пройти незамеченными — вот что самое главное! Если плосколицые их увидят, то могут спустить на них своих огнезверей или, еще хуже, поймать и отправить обратно в Медвежатник. Разве Луса для того прошла такой путь, чтобы с позором вернуться туда, откуда начала?

В сгущающейся темноте она перевела друзей через Черную тропу, потом свернула и побрела мимо огромных сверкающих берлог, пока не увидела маленькую Черную тропу, ответвлявшуюся от большой в сторону реки. Здесь запахи и звуки были намного слабее, а берлоги, заметно уменьшившиеся в размерах, утопали в густой зелени.

По обеим сторонам маленькой Черной тропы высились узкие каменные дорожки, усаженные высокими кустами с красными, розовыми и голубыми цветами. Земля тут была твердая и непривычно гладкая. Медвежата двинулись вдоль дороги, стараясь держаться поближе к кустам. Идти тут было проще, чем по высокой траве, потому что лапы не путались, зато вскоре Луса начала чесаться от жары и духоты.