Адель невыносимо осточертела, надоела, достала. Её запах, звуки, шорохи, телодвижения, аура – всё вызывало отвращение. Отныне я зарёкся не видеть её, по крайней мере, не звонить и не доставать с расспросами. Требовалось всё взвесить и проанализировать. Связываться с ней опасно – запросто настучит ментам или даже настрочит на меня заяву за угрозы, и тому подобное. С другой стороны, Адель получала несказанное удовольствие, ведь я проявляю к ней недюжинный интерес, как будто привязан к ней толстыми серебряными нитями, и она руководит мной по своему усмотрению, держит всю власть надо мною. Разве придётся играть по её правилам? И кто дал ей карт-бланш? Кто позволил смеяться надо мною?

Неужели моя славная девочка….

С Адель давно пора кончать – это она могла довести Лизу до последнего трагического шага. Запросто! Зная её безумную биографию…

Ночь за ночью приближались к девятым лунным суткам. Я ждал их, и каждую полночь ко мне приходила Лиза. Явственно я слышал стон, уже позволял себе открывать глаза, пытаясь понять, откуда он доносится, но в ту ночь я услышал нечто особенное – её слабый призывающий голос.

Как всегда, я лежал, укутавшись простынёй, и пытался сосредоточиться, настроиться на её волну, как вдруг появилось шипение. Звук издавался в трёхмерном пространстве, и невозможно разобрать, откуда он исходит. Видимо, с неба, думал я, но небо находится близко-близко – на расстоянии метра, на расстоянии вытянутой руки. Лиза так близка, но я до сих пор не научился общаться с призраками.

Начиналось всё, как обычно – неизвестный тревожный шум… Слабый стон, то умолкающий, то усиливающий амплитуду. Неожиданно улавливались новые нотки – тоже стон, но уже мужской, крепкий, протяжный. Меня пробило в пот – я узнал в нём себя. Мой стон сливался с причитанием Лизы – так мы общались, когда занимались любовью.

Тело парализовало, придавив к постели. Простыню под спиной пора выжимать. Я прислушался в ожидании второго пришествия, но стон стихал, удалялся, исчезал за стену, и возник шёпот, неразличимый шёпот её губ. Лиза звала куда-то, произнося неуловимые фразы, но не получалось распознать смысл. Призыв умолкал и возобновлялся: те же звуки, те же интонации, а я научился предугадывать их. Лиза старательно повторяла свой текст, а я бессильно внимал её сладкому тембру. Уши горели огнём, но страха я не испытывал. Лиза доказывала, что не умирала, и доказывала, что находится рядом, выполняя обещание, даже будучи на том свете. По ту сторону добра и зла.

Призывы повторялись, и я различал её умоляющие фразы: «…Приди за мной… Приди за мной…», словно пыталась сказать пустота…

«…Приди за мной… Приди за мной… Найди меня в свете ночи… Я люблю огоньки посреди тьмы… Наш очаг… Огонёк посреди тьмы… Приди… Жду тебя…»

Потребовалось много времени, чтоб прислушаться к зашифрованным текстам, но слова старательно складывались в предложения. Что это? Больная фантазия, или я всерьёз рехнулся, испытывая реальные глюки. Я открывал и закрывал глаза, отталкивая дрёму, прислушивался и сосредоточился. Голоса стихали, но не покидали – это не сон! Откуда они? Из пустоты, проходящей сквозь стены… Так мне и грезилось, что со мной разговаривают стены. Им дано право быть посредниками…

Посредниками Лизы…

Прошли минуты вечности, и голос стих. Непонятное мистическое предчувствие не покидало. Готовясь к продолжению таинства, я лежал неподвижно, но вместо голоса слышал треск бегущей стрелки у настенных часов…

Прозвенел звонок.

Рассудок обдало пылающим жаром.

Она?

Пришла ко мне… Послания не были эфемерным бредом.

И меня охватил первобытный страх. Нет! Первобытный ужас! Ужас перед неизвестным. Перед неведомой силой, что ждёт тебя за дверью.

Снова звонок.

Вскочив с постели, я застыл в ожидании, а затем осторожно, на цыпочках подошёл к двери. Босиком и в боксерских трусах я стоял у порога и не решался пошелохнуться.

Третий перезвон.

Руки сами протянулись к затвору и, не спрашивая имени гостя, я открыл дверь, ожидая увидеть Лизу…

Передо мной стояла Адель.

– Ты слышал?

– Что?

– Её голоса?

– Слышал.

– Я тоже. Мне открылось её послание. Собирайся. Я покажу дорогу.

Впопыхах я натянул брюки, чистую рубашку и пиджак. Не понимая, что делаю, спустился с ней вниз и забрался в машину. Рядом присела Адель.

Выглядела она мрачно и отвратно: в сером сарафане и жилетке с меховым подбоем, с внушительным нательным крестом на груди, а губы её блестели погребальным готическим отражением. Адель похожа на сатанистку, готовую отправиться на жертвоприношение. Осталось лишь найти жертву, и, похоже, жертвой становился я сам.

– Откуда ты слышала? – спросил я, заводя двигатель.

– Так же, как ты.

– Что Лиза говорила тебе?

– Звала.

– И меня. Я знаю… Лиза любит огонёк в темноте… Ждёт ваш очаг… Я расшифровала…

Она цитировала её слова, и я поверил чокнутой поэтессе.

Адель пообещала указать путь. Придётся довериться. Выбора нет. Я мчался по её указаниям. Шоссе было почти пустым. Мы катили в далёкие жилые кварталы. Почти всё время Адель молчала и не произносила лишних слов, только указывала путь, говоря медленно, но резко. Я повиновался и слушался как смиренный раб и почти не отдавал себе отчёта, что подчинялся самой ненавистной женщине в мире.

В молчании мы промчались несколько десятков километров. Безликие дома, холодные тротуары, холостые станции метро, пустые автобусные остановки пролетали мимо, как и фонарные огни и тёмные силуэты, бродящие по ночному городу. Мрачные люди с раскрытыми пивными бутылками, молодёжные банды, смотрящие вслед, ослеплённые фарами – всё мелькало мимо. Я не понимал, куда еду, но это отчётливо понимала Адель. Двигался на Ясенево или Бирюлево – не замечал, отчего умотал от центра на приличное расстояние. Мы промчались сквозь пустой парк, окутанный тьмой, отчего представлялось, что мчимся мы по дороге в ад…