Ускорив шаг, я навернулся на камне и упал вниз, но, выставив руку вперёд, не поранился и не разбил носа. Телефон также не пострадал.

Добрался до освещённой комнаты, не решаясь зайти. Стоял боком, прислонившись к стене, весь грязный, в побелке и пыли. Прислушивался, но за стенкой не доносилось ни звука. Там ждали меня, но я привык к темноте, и меня пугал свет. И я не решался сделать последний шаг, не решался выйти из тьмы, сжился с ней, став невидимкой. Прирос к стенам, пропах краской, вымазавшись в гудроне, отчего изменился до неузнаваемости, будто проработал разнорабочим добрую сотню лет. Превратился в перворазрядного каменщика – только каски не хватало. Но её не помешало бы заиметь, чтоб обезопасить себя и не удариться, и чтобы новая скользкая тварь не прыгнула мне за шкирку.

Промедление смерти подобно. Внутренний голос приказал войти.

Держась за косяк, я протиснулся в комнату, зажмурился и ослеп, но от страха открыл глаза, привыкая к свету, ибо он был неяркий. Под потолком мерцала ртутная лампа, раздражая зрачки. Комната пуста. Ни живых людей, ни призраков, ни Лизы. Около окна стоял деревянный ящик, а на нём пыльная магнитола, от которой уходил чёрный шнур, заканчивающийся в розетке.

Кто здесь слушал музыку и устраивал вечеринки?

Я подошёл к магнитоле и стёр с неё пыль, коей налетело немного – магнитола новая. Неужели это комната отдыха? И сюда заходят развеяться усталые работяги? Подстрекаемый любопытством, я не оставлял магнитофон в покое. Его тень отражалась в прозрачном стекле, и в стекле отражалась и моя тень, если я ещё отбрасывал тени. Руки потянулись к круглым кнопкам. Если кто-то припёр её, значит, магнитола исправна. Проверим.

Нажав клавишу «play», мне послышался тихий шум, то стихающий, то усиливающийся, и я услышал тот же стон… Лизин шёпот… Он принадлежал ей…

И я узнал её голос, но уже более явный, без помех, почти чистый и почти настоящий, не испорченный ничем, кроме звуковой записи диска.

«…Наш очаг… Я люблю огоньки… Найди меня…»

Обман!

Я раскрыл ужасный обман подлой твари!

От сумасшедшего взрыва ненависти я схватил магнитолу, вырвал шнур вместе с розеткой и швырнул её в окно. Стекло разбилось по центру, прозияв кривой овальной дырой, и груда металла полетела вниз, скрывшись за карнизом. Обманщица должна была видеть это и радоваться, смеяться, надрываясь полным животом желчи, что так ловко издевалась надо мной. Лютая месть ей удалась, доведя меня до безумия! Она не уйдёт от возмездия. Ответная кара придёт неминуемо, быстрее, чем она ожидает.

– Чё шумишь?

Я застыл, вытянув руки, и перекрыл дыхание, ожидая схватку со зверем.

– Чё шумишь, говорю?!

– Обман, – произнёс я тембром оборотня. – Подлая тварь поплатится!

– Чё шумишь? Зачем стекло разбил?

– Убей меня, – процедил я, сдаваясь на откуп судьбе.

– Прыгать собрался? Не та высота. Заберись на крышу.

Мысль о самоубийстве отрезвила, и я обернулся. Передо мной возвышалась широкоплечая фигура. Ни оборотень, ни чёрт, но человек, отдалённо всё-таки напоминающий чёрта.

На нём висел типичный рабочий костюм. Каска отсутствовала, обнажая грязную курчавую шевелюру и морщинистый лоб, узкие глазные щели, вымазанный нос и обветренные губы, а на левой щеке сверкали два ярких шрама. Грязная загорелая шея в заросших ссадинах, а пахло от него гарью, перегаром и потом. Рядом стоял гастарбайтер – то ли киргиз, то ли турок, то ли таджик, но точно откуда-то с ближнего зарубежья.

Акцент человека без каски выдавал в нём приезжего, и если бы не характерная внешность хозяина стройки, я бы вычислил его по голосу.

– Зачем окно разбил? – повторил гастарбайтер, не двигаясь с места. Он не то чтобы был не рад меня видеть, но глазел на меня с любопытством, изучал как инопланетянина, прилетевшего из далёкой галактики Сириус и высаженного с космического корабля на крышу его новостройки.

– Ты сторож? – спросил я, отходя от шока, но всё ещё решительно думая, как расправиться с обманувшей меня поэтессой.

– Нет.

– А кто?

– А тебе не всё равно?

– Всё равно.

– Кто за стекло ответит?

– Я заплачу. С собой денег нет. В машине оставил.

– В какой машине?

– Рядом.

– Ты сюда приехал стёкла бить?

– Вроде того.

Нелепый разговор успокаивал. Всё же наткнуться на человека в царстве тьмы – это хорошая неожиданность. Никогда раньше не общался с гастарбайтерами и никогда раньше не оказывался на стройке, тем более ночью, посреди пустой комнаты с мерцающей ртутной лампой.

Человек отряхнулся и подошёл к окну, а я в опаске отошёл на метр подальше. Он взглянул вниз и помотал головой.

– Ай-яй-яй. Недавно стёкла вставили, хулиган!

– Что здесь делала магнитола?

– Какой магнитола?

– На ящике стояла, – уверял я, – её швырнул вниз.

– Ящик был, а магнитолы не был. Ты в своём уме, начальник?

– Я тебе не начальник. Прекрати делать из меня идиота!

– А?

– Тьфу!

– Говори медленней, я недопонимаю, – фыркнул строитель и отошёл от разбитого окна. Вид у него был страшный, напоминая узкоглазую гориллу. Но где бы мне довелось наткнуться на симпатичного киргиза или таджика?!