Он сунул большой палец за свой поясной ремень, дернул его.

— Все это технические подробности, сеньора. Я мог бы дать вам урок реконструкции преступления по месту, на котором оно совершено, но только за отдельную плату.

— Где она перевернулась? — Глория нагнулась, вглядываясь в землю.

— Вы зря тратите время, — сказал Фахардо. — Следов колес уже не осталось.

— Как это не осталось? Вот же они.

— Это наши следы, сеньора. Давайте вернемся в машину.

— Я хочу понять, как все произошло, — сказала Глория.

— Он несся на большой скорости, — ответил Фахардо. — В темноте. Возможно, пьяный…

— Карл не пил.

— Ну, значит, он был плохим водителем. Машина налетела на что-то и перевернулась. Или ее сначала занесло, а перевернулась она потом. Когда машина загорелась, он был без сознания или же просто не смог выбраться из нее. Не справился с ремнем безопасности, такое случается сплошь и рядом. Или водительскую дверцу заклинило и он не сумел ее открыть. Машина вспыхнула, и он сгорел…

Фахардо продолжал описывать один сценарий за другим, каждый из них выглядел весьма основательно, но, увы, опровергался следующим: машина перевернулась, машина во что-то врезалась, машина стала неуправляемой. Tenienteбыл едва ли не самым неумелым лгуном из всех, когда-либо виденных Глорией, и ей оставалось лишь выбрать момент, который позволит поймать его на явном вранье.

— …И когда вспыхнуло пламя, он не смог выбраться наружу…

— То есть он был без сознания, — сказала она.

— Вне всяких сомнений.

— В таком случае, когда же он мне позвонил?

— Как это?

— Он оставил сообщение на автоответчике. Потому я сюда и приехала. Как бы еще я узнала о случившемся?

— Ну, в таком случае, — сказал Фахардо, — вы, похоже, неправильно поняли мои слова.

— Похоже, — согласилась она. — Может быть, объясните мне все поподробнее?

— Он был без сознания, да, верно. Но не тогда.Не… не с самого начала. Сначала он был в сознании.

Фахардо начертил на песке большой крест:

— Он стоял вот тут. Когда был в сознании.

И, отойдя футов на пять, Фахардо начертил второй крест:

— А машина, передняя ее часть, стояла примерно здесь, и ее водитель мог находиться в сознании, а мог и не находиться. Сознание, оно вообще дело тонкое, трудно определимое. Что это, собственно, значит? Находиться в сознании.

Глория изумленно уставилась на него:

— Значит, он был внемашины?

— Это возможно.

— Но наверняка вы не знаете.

— Я же вам объяснял, — сказал Teniente, —расследование еще не закончилось.

— Однако вы говорите, что он мог и нелишиться сознания?

— И это также возможно. А может быть, все происходило как-то иначе. Сказать что-нибудь наверняка в таких ситуациях трудно, сеньора. Я, к сожалению, попал на место аварии лишь после его смерти, спустя долгое время.

— Значит, кто-то вас сюда вызвал, — сказала Глория.

— Луис позвонил мне из города, потому что увидел пламя.

— За несколько миль?

— Ночами оно становится совсем черным, — Фахардо ткнул пальцем в небо. — Уличных фонарей в городе нет. Если будете здесь ночью, сами увидите, такая красо…

— Луис позвонил вам, и вы приехали на это место.

— Да, — подтвердил он.

— И что вы увидели?

— К тому времени, сеньора, после катастрофы прошло несколько часов.

— Мы добрались сюда за двадцать минут.

— Да, но я был дома, сеньора. Все случилось ночью, не забывайте. А живу я далеко отсюда, за пределами моего района. Когда Луис позвонил, я спал. Мне нужно было одеться, завести машину. Какие тут дороги, вы сами видели. Ночью их почти и не разглядишь. Я ехал так быстро, как мог, и все-таки времени у меня ушло много. Когда я появился здесь, уже приехала «скорая». Она увезла вашего друга в больницу, а я остался, чтобы начать расследование. — Он помахал журналом. — Которое все еще продолжается.