Не следовало позволять Джону уговорить его согласиться отправиться на Нанагаду 354 года назад…

Этого Пеппер ему никогда не простит.

Дихана смотрела, как солнце, вставая, заливает Кэпитол-сити янтарным светом. Она сидела в укрепленном доме на набережной, прислушиваясь к разговорам охранников в соседней комнате.

Волны плескались вокруг отметки самого высокого прилива, вырезанной в камне арки Гранти. Совсем рядом со входом в гавань три ацтекских корабля меняли галсы, разворачиваясь бортами к городской стене; утреннюю тишину разорвала стрельба.

Продолжавшийся всю ночь обстрел сказался на ограждении гавани. По всей его длине зияли проломы и выбоины. Причалы усеивали тела: защитники попали под снайперский огонь с подошедших к арке Гранти кораблей. Ацтекские суда раз за разом повторяли один и тот же маневр: приблизившись к арке Гранти, поворачивались бортами, давали залп и снова отходили.

Защитники города отстреливались из недавно установленных на стене пушек в надежде заставить корабли уйти в море.

Четыре маленькие рыбачьи лодки, вооруженные небольшими пушками, ждали в засаде с внутренней стороны арки: если ацтеки войдут в гавань, они должны будут напасть на них, хотя и было ясно, что такая попытка окажется самоубийственной.

Ветер был попутным, прилив высоким, и ацтекские корабли, выстроившись клином, на всех парусах устремились к проходу; они почти вошли в гавань, когда в середине арки Гранти грохнул взрыв, и все строение рухнуло в воду.

Дихана прижала руку к губам. Люди-мангусты взорвали арку, чтобы не дать кораблям войти в гавань.

После нескольких секунд растерянности два ацтекских корабля, шедших за флагманом, сумели повернуть в сторону, однако опередивший их флагман продолжал двигаться вперед; части арки все еще падали вниз, и палубу корабля засыпали камни. С громким треском ацтекский корабль врезался в ограждение гавани.

Люди-мангусты тут же воспользовались этим: пушечное ядро снесло мачту, на палубу полетели горящие факелы и бомбы.

Дихана подошла к окну, чтобы закрыть ставень и больше не видеть побоища, но замерла на месте: пронзительный свист потряс небо. Люди застыли и подняли головы. Над водой пронеслась серебристая крылатая машина, направляясь прямо к городу.

Невероятный корабль затормозил и лениво повис над гаванью, потом медленно снизился, подняв облако пены и брызг.

Скользнув к докам, он с шумом, похожим на удовлетворенный вздох, приземлился меньше чем в пятидесяти футах оттого места, где находилась пораженная Дихана. Ей налицо попали мелкие соленые капли.

Корабль остался неподвижным; гул постепенно стих.

Неужели это и есть машина отцов-прародителей с севера? Явившаяся так быстро?

Дихана повернулась к одному из воинов-мангустов.

– Возьми кресло на колесах и привези из госпиталя Хайдана.

– Премьер-министр, он же тяжело ранен!

– Ему хотелось бы это увидеть. Воин кивнул и выбежал из комнаты.

Джон прислонился к стене ванной, закрыв глаза, вспоминая свое первое появление на борту боевого корабля. Хирургия измотала его: дополнительное сердце, выдерживающее высокие перегрузки, нервные ответвления, изменения в коре мозга, а потом еще два года тренировок на тренажерах.

Однако с того момента, когда он начал надрываться на корабле, он стал и богом, и крошечной точкой в необозримом пространстве. Это было очень приятное ощущение.

Потом Джон вспомнил рождение своего сына – нечто еще более впечатляющее, чем путешествия через многие световые годы, успешные аферы, захватывающие приключения, чудеса, которые он видел в чужих мирах.

Пеппер открыл дверь, и Джон сморгнул непрошеные слезы. Прижимая к лицу полотенце, он мог только надеяться, что тот ничего не заметил.

– На набережной собралась толпа, – сказал Пеппер.

– Угу. – Джон приложил ладонь к диагностической пластине рядом с раковиной. Все показатели оказались нормальными. С ним абсолютно все в порядке. Головокружение после приземления «Ма Ви Джанга» было всего лишь потерей ориентации.

Двадцать семь лет совершенно других воспоминаний и поступков нужно было присоединить к остальному. Это не могло пройти без сложностей.

Джон гадал, не случится ли подобное еще раз. Может ли он рассчитывать, что выдержит ближайшие несколько часов? Ведь если Пеппер усомнится в способности Джона осуществить свой план, он найдет… весьма творческий способ добиться желаемого.

Джон не питал иллюзий по поводу того, кем и чем теперь является Пеппер. Его прежние подозрения были правильны. Пеппер был опасен.

Только… воспоминание ярко вспыхнуло в его сознании – опасен был и он сам.

Джон смотрел на свою новую кисть, как будто она принадлежала кому-то другому. Она подергивалась. Нервная дрожь… Джон усилием воли заставил руку не трястись и повернулся к Пепперу.

– Лучше не заставлять их ждать. – Джон бросил полотенце в раковину, и его тут же смыло потоком воды.