Она зашипела, мечтая вцепиться ногтями в морду той корове, что на нее налетела.

— Пустите! Пустите! Чтобы вас черти взяли! — надрывался кто-то неподалеку, похоже, один из солдат майора хотел пробиться туда, где шла стрельба, но охваченные паникой люди ему мешали.

Кряхтя и постанывая, Анька поднялась на ноги. Нет уж, она досмотрит все до конца, когда еще будет такой случай!

Бой у столбов закончился: на асфальте валялось несколько трупов, а мужики в камуфляже деловито разбрасывали костер, на котором должен был сгореть Сын зари; двое держали еще кого-то, отчаянно дергавшегося и голосившего. Бородатый преступник орать перестал, огонь лизал ему ноги, второй исчез за дымом, но он вроде бы еще шевелился…

Неужто последователи самозваного «посланника» явились, чтобы спасти его?

Вот бы они еще пришили майора, было бы совсем хорошо.

Дериев, разместившийся, по обыкновению, на крыльце коммуны, тоже что-то вопил, махал руками и отдавал приказы, вот только его помощники не могли их исполнить. Впавшая в панику, вышедшая из-под контроля толпа разбросала охранников в стороны, кое-кто из них оказался без оружия, а кое-кто и без сознания.

Мужики из бригад воспользовались случаем и припомнили прошлые унижения.

На Аньку вновь кто-то налетел. Ее закрутило на месте, но она удержалась на ногах.

— Вот курва! — рявкнула Федосеева. — Идиот!

Но задевший ее мужик с бешеными, выпученными глазами не обратил внимания на ругань, он понесся дальше, в ту сторону, где возились у столба чужаки, и завопил что-то радостное.

Ближе к Васюнина грохнул выстрел, раздались крики. Там молодчики Дериева уже пытались навести порядок.

— Охти! — воскликнула Анька, когда ее шандарахнули вновь, на этот раз в спину. Не столько от боли, сколько от обиды — как же, такое зрелище, а всякие недоумки смотреть мешают!

Она торопливо поднялась и уставилась в сторону места казни.

Чужаков там уже не было, и все три костра пылали по-прежнему, разве что средний, предназначенный для Сына зари, выглядел пожиже. Столб из него торчал, накренившись. У него дергался вроде бы кто-то пузатый, лысый, но густой дым мешал нормально видеть.

— Стоять на месте! — гаркнул кто-то рядом.

Анька повернула голову и обнаружила знакомого охранника — в неизменной черной бандане, с автоматом, со свежим синяком под глазом.

— А я и так стою, — буркнула она недружелюбно. — Что, огреб, милок?

— Заткнись! — охранник сплюнул, замахнулся прикладом на совсем ошалевшую от страха Настьку, девку из их бригады. — Перестань орать, а то получишь!

Донесся еще один выстрел, затем очередь, прозвучал зычный голос одного из бригадиров.

Дериев спустился с крыльца, примчался его седой помощник со своими автоматчиками, в ход пошли кулаки и приклады. Бригады возникли на тех же местах, правда несколько уменьшившиеся в числе — наиболее расторопные смазали пятки салом.

Три костра продолжали гореть, хотя не так ярко. Столбы рухнули, от места казни плыл смрад горелого мяса.

— Да, интересно было, только непонятно, — сказала Анька, с сожалением цокая языком.

— Что непонятно? — спросила Настька, слегка пришедшая в себя, но все еще дрожавшая.

— Что тут творилось, и сгорел тот Сын зари или нет, — пояснила Федосеева, с сожалением думая, что такого зрелища она еще долго не увидит.

Кирилл лежал животом на чем-то твердом, и это твердое равномерно подпрыгивало так, что его подбрасывало. Руки и ноги безвольно свисали, нос упирался в шершавое, боль стегала тело подобно сотне маленьких кнутов, вымоченных в уксусе, в горле першило…

Открыв глаза, он обнаружил перед лицом что-то пятнистое.

Неужели он умер там, на костре, и попал… Куда, интересно, он угодил?

В раю такие штуки не предусмотрены, но и ад все это не напоминает. Хотя, может быть, у чертей есть чувство юмора?

— Кажется, шевелится, — произнес кто-то. Голос был знакомый. — Может, остановимся?

— Давай, — сказали в ответ, и твердое, упиравшееся в живот Кириллу, перестало вздрагивать.

Последовали какие-то движения, и он понял, что лежит, а вокруг стоят несколько мужчин — один толстый и лысый, другой невысокий, постарше, третий большой и могучий, с носом картошкой… Стас, Федор, Серега и еще незнакомые парни с автоматами, один с перевязанным плечом.

— Вы? — еле ворочая языком, спросил Кирилл.

Так не хотелось, чтобы это оказалось еще одним мороком, бредовым видением, родившимся в глубине воспаленного мозга.

— А кто же еще? Мы и есть, — сказал бывший десантник, широко улыбаясь. — Подоспели, это, как бы вовремя, еще немного, и твои пятки начали бы поджариваться.

— Хватит болтать, лучше осмотрим его раны, — вмешался маленький, но крепкий мужичок с ружьем.

Кирилл видел его в первый раз.

— Это Толик, — сообщил Серега. — Он из Печер. Давай поглядим, что там у тебя.