Шрифт:
Она обернулась, заметив с лукавой улыбкой:
– По-моему, стоит готовиться именно к этому. Сегодня вечером нас четвертуют.
После таких устрашающих слов, Гейдж почувствовала, что съеденные орешки еще настойчивей просятся на выход. Она с брезгливостью отставила в сторону пустые бокалы. Леди не позволяют себе крепких напитков. Старым девам, с учетом их жестокой судьбы, делались некоторые уступки.
Гейдж прислонила голову к спинке дивана.
Кому какое дело, что она чуть пьяна? Она проспала обед – и никто не догадался передать поднос с едой в комнату. Можно подумать, что спящий, пьяный и мертвый – одно и то же.
О, как она хотела увидеть лорда Сейвуджа!
Она неимоверно переживала, зная, что пока спала, пила, беседовала с подругой, он мог влюбиться в одну из симпатичных леди, которых, – какого черта! – пригласил ее брат. И произойдет это в ДримКарлейн – поместье, где должны сбываться мечты.
Вот что он делает в данную минуту? Любуется профилем мисс Далтон? Ищет, где спряталась мисс Чартэс? Переживает, что же случилось с мисс Уолтер?
Или…
Она рассмеялась.
Или, случайно проходя мимо, будет поражен очарованием мисс Роу?
Гейдж была близка к истине, как никто и никогда. Лорд Сейвудж, выходя из столовой, обратил внимание на незнакомую мисс. Девушка вышла из библиотеки с пылающими щеками, закинув подол платья на руку, и бормотала что-то вроде того:
– Я буду рыбой… поросенком… фаршировать всех…
На всякий случай он сделал шаг в сторону. И все равно мисс умудрилась слегка задеть его плечом, замешкалась, бросила: "Я помню прекрасную песню козы…" и скрылась в одной из комнат второго этажа.
Граф с удовольствием отметил, что они не были соседями.
Он уже собирался продолжить путь, когда услышал смех из библиотеки. Женский, заразительный, призывающий.
Он открыл дверь. На диване, раскрасневшаяся, в измятом платье, полулежала его будущая жена. Два пустых бокала дали ответ – его графиня напилась.
Смех Гейдж прекратился, когда она услышала, как щелкнула дверь. В библиотеке находился еще один человек – мужчина, которого она мечтала хоть раз увидеть голым.
Лорд Сейвудж подошел ближе. Она не могла оторвать взгляд от его улыбки.
– Всему свое время, – сказал он.
Гейдж пожала плечами. Она мыслила ясно и даже формулировала длинные фразы, но вслух смогла произнести только:
– Что?
– Я принимаю ваше предложение, – ответил мужчина-мечта, – но с вашего позволения, воспользуюсь им чуть позже.
Гейдж хотела уточнить, что он имеет в виду, но ресницы предательски дрогнули и закрылись. Она начала проваливаться в сон.
Лорд Сейвудж опустился на одно колено, всматриваясь в лицо девушки. Полуулыбка, ямочка на подбородке, пухлые губки, делающие непристойные предложения. Похоже, она не поняла, что свое желание произнесла вслух.
Глава N 7
Одна из причин, по которой лорд Сейвудж платил камердинеру больше, чем принято – талант последнего всегда находиться поблизости. Выглянув из библиотеки, граф сделал знак рукой – Уил оказался рядом через несколько секунд.
– Проверь, нет ли кого на лестнице, – попросил лорд Сейвудж, – и узнай, какая из комнат принадлежит мисс Карлейн.
Уил вернулся через минуту.
– Хозяева и почти все гости в столовой. Пойдемте, ваша светлость.
– Ты узнал, где комната леди?
– Сразу же после нашего арифметического спора, ваша светлость, я понял, что такая информация может пригодиться.
Еще один талант Уила – подход к горничным леди. Рыженькая девушка, очень сильно напоминающая его камердинера, не стала причитать, кричать или плакать, когда в комнату внесли спящую хозяйку. Она только взглядом подсказала, где находится кровать.
– Когда она проснется, – лорд Сейвудж заботливо убрал с лица Гейдж выбившийся локон, – дайте ей очень крепкого чая. Уил принесет настойку – добавите в чай одну ложку, и пока мисс Карлейн будет пить, поставьте меня в известность.
– Хорошо, ваша светлость.
Агнесс выполнила все инструкции графа. Когда Гейдж открыла глаза, то первым делом увидела огромную дымящуюся кружку. Дым раздражал и был готов опалить ресницы, запах от кружки заставил застонать и с брезгливостью откинуться на подушки.
Кто-то пытается ее отравить.
Горничная помогла приподняться и снова поднесла к лицу орудие пытки.
– Что это?
Гейдж едва узнала собственный голос. Хриплый и неуверенный. Но трезвый, что немаловажно для выступления.