– Он что, кобылу заправлять собрался?
– заинтересованно пробормотал Арсен.

– Ага, - деловито сообщил Виталька, как истинный горожанин.
– У нее под бампером дырочка такая есть, так туда...

Нина не дала развить до конца эту техническую идею. Пока обиженный Виталька дулся, я пристроился за телегой и заглушил мотор. Арсен вместе со мной выбрался из машины и направился прямиком к мужику.

– Здорово, дед! За чем стоим?
– весело осведомился Арсен.

– За херосином, - небрежно буркнул мужик.

– За чем - синим?
– опешил Арсен.

Мужик долго смеялся, кашляя и брызжа слюной. Арсен медленно наливался краской, но молчал. Отсмеявшись, мужик сдвинул кепку на бритый затылок и продолжил беседу.

– Один хрен!
– сказал мужик непонятно по отношению к чему.
– Чего дадут, того и налью, - он похлопал по дощатому краю бочки.
– Лишь бы горело...

– А до моря отсюда далеко?
– вмешался я.

– До моря?
– искренне удивился мужик.
– Это до какого-такого моря? Нету тута морей... Речка есть, Блеснуха, ну, пруд там еще под Колотищами... А моря нет. Вам-то какое море нужно?

– Черное, - булькнул Арсен, и, глядя на него, я понял, как выгляжу сам.
– Самое черное в мире...

– Хороший парень, - сообщил мне мужик, тыча кнутом в Арсена. Веселый... Ишь ты - Черное... Такого моря и нету вовсе. Белое есть. Это вам туда, - мужик указал окурком на северо-восток.

Мы с Арсеном переглянулись и молча отошли обратно к машине. Нина с Виталькой уже успели выбраться наружу и теперь с интересом осматривались по сторонам. Правда, Витальку в основном интересовала лошадь, на предмет наличия в ней дырочек для шланга.

– Ну что, разобрались с дорогой?
– спросила Нина, поправляя волосы.

– Да чушь какую-то несет - пьяный, что ли?.. Потом еще у кого-нибудь спросим.

Бензоколонка находилась на небольшой площади. С одной стороны, позади будки диспетчера, высился серый забор с ржавой колючей проволокой, через которую вполне мирно перевешивались ветки с уже начавшими наливаться яблоками; с другой стороны виднелись несколько пыльных витрин, возле крайней из них стояла внушительная очередь.

– Пошли, пройдемся, - предложил я Арсену, доставая сигареты. Нина не возражала, а Виталькин слабый протест был не в счет. Мне почему-то не хотелось брать его с собой.

Первый магазин был продовольственным. На его двери красовался здоровенный амбарный замок без каких бы то ни было пояснений; да их, в общем, и не требовалось. Над вторым болталась довольно зловещая вывеска: "Раскрой черепов". В витрине лежали два топора: один - мясницкий, другой маленький, кухонный; и три черепа, два свиных и один человеческий, аккуратно расколотые на почти равные половинки. Из дверей магазина выбрался подозрительный субъект со сплющенной физиономией и избыточной комплекцией борца в отставке. На субъекте висел некогда белый фартук с бурыми засохшими пятнами. Он заговорщически подмигнул нам с Арсеном и поманил внутрь, но мы переглянулись и решили не любопытствовать.

В третий магазин стояла очередь, но мы так и не смогли выяснить, за чем - ответы постояльцев колебались от галош до видеомагнитофонов "Тошиба". Потом из магазина вывалился краснолицый прапорщик в расстегнутом кителе и полковничьей каракулевой папахе, тащивший на плече увесистую сумку. Рядом сердито бибикнул грузовик, стоявшая в очереди предпоследней толстая усатая тетка шарахнулась в сторону и налетела на не успевшего увернуться прапорщика.

– Хам! Милитараст!
– завизжала тетка.
– Оккупант! Проходу от них нету!

Прапорщик удивленно поправил папаху и, воззрившись на это вопящее недоразумение, потер вспотевшую шею.

– И каждая жаба считает себя подводной лодкой, - задумчиво проговорил он и пошел прочь, бренча сумкой.

Тетка застыла с открытым ртом, очередь грохнула дружным хохотом, и мы с Арсеном, утирая слезы, вернулись к машине. И вовремя, потому что подходила наша очередь.

Подавая в квадратное окошечко деньги и талоны на бензин, я вежливо поинтересовался:

– Вы не подскажете, как нам к морю проехать?..

Диспетчер испуганно на меня посмотрел и, ничего не ответив, захлопнул окошечко.

Колонка барахлила, стрелка счетчика с противным дребезжанием плясала на отметке "13", потом почему-то поползла назад. Разозлившись, я пнул колонку ногой, и стрелка бешено закрутилась, отсчитывая кубометры и декалитры. Наконец тонкая струйка бензина иссякла, и, так и не узнав, сколько его попало в бак, я хлопнул дверцей.

И леденцовый городок, и весь "Светлый Путь" нравились мне все меньше и меньше.