Счастливой дороги!..

– А все-таки у нее дырка есть!
– торжествующе дохнул мне в ухо Виталька.

– У кого?
– рассеяно спросил я.

– У лошади!
– рассмеялся мой сын.
– Даже две дырки. Вторая - для масла...

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ПОПУТЧИКА. НИНА

...Сколько раз говорила Андрею: не бери попутчиков! Мало ли кто... Вон у Ленки муж - таксист, так она одни ужасы рассказывает - сядут двое, с виду вроде приличные, а потом тело в канализацию, а машина уже перекрашена... У них в таксопарке даже бастовать думали, да сперва не собрались, а потом зарплату повысили...

Правда, нас все-таки четверо, а он - один. Ну, мы с Виталькой, ясное дело, не в счет, но все же... Да и то сказать, не мог же Андрей не остановиться, когда этот тип прямо под колеса вылетел. А теперь сидит, косится - рожа бандитская! Небрит, рубаха порвана... хорошо, хоть Арсюша между нами...

– Вам, собственно, куда?

Это Андрей. Мог бы и раньше спросить. Может, ему совсем в другую сторону...

– Мне, собственно, туда, - и Этот машет рукой куда-то вперед и вверх.

– И далеко?

– Нет. Мне уже недолго осталось.

Запах сивушного перегара до некоторой степени объяснил странность ответа. Ну, Андрюша...

– В смысле - недолго?

– В том смысле, что путь к концу подходит. И грядет предначертанное...

Я придвинулась поближе к Арсену. Пророк из подворотни зашевелился и стал шумно чесаться.

– Путь - это хорошо, - поддержал разговор Арсен.
– А конец - это плохо... А как к морю проехать, вы не знаете?..

– Ищите - и обрящете, - задумчиво сообщил попутчик.
– Я вот, к примеру, давно уже... это самое...

– Ну и как?
– заинтересованно встрял в беседу Виталька.

– Да ничего... Собственно, я и видел Его лишь дважды... нет, трижды. Впервые я увидел Его в тюрьме и решил по глупости, что Он - великий разбойник. Потом я видел Его на площади, купив себе жизнь ценой Его смерти, и тогда я решил, что Он - великий неудачник. Да, Он умер за всех, но за меня Он умер в особенности! А я с тех пор все иду... и никак не приду, потому что это я - великий разбойник, и великий неудачник, а Он просто великий...

Господи! Кого мы подобрали?!.

– ...И что же творил я все эти долгие века? Грехи искупал, хоть и нет им искупления?! Дудки! Грабил, воровал, насиловал, убивал - без цели, без смысла!.. И тогда явился мне Он в третий раз, и был это сон, или явь, подобная сну; и сказал Он: "Сам ты выбрал кару за грехи своя, но столь велика будет она, что искупится прошлое, и сядешь ты одесную от Меня. Но если откажешься ты от выбора, то несть тебе прощения во веки веков!" Три дня после того не грешил я, и столь тяжко было мне хранить добродетель, что уж и счел я это избранной карой - вести праведную жизнь до скончания живота моего.

Но тут явился ко мне Искуситель и рек: "К чему мучишь себя, человече? Пусть не будет тебе прощения, так хоть жизнь проживешь, как следует! Вряд ли грядущие муки будут хуже сегодняшних!"

Узрел я разум в словах его - и вновь взялся за прежнее. Сам избрал я путь свой, и близок миг принятия заслуженного приговора! И с радостью приму я назначенное!
– воскликнул брызжущий слюной попутчик и выхватил из-под рубахи большой черный пистолет.

Виталька, как завороженный, глядел на оружие. Машина вильнула, у меня внутри все сжалось, как в самолете, попавшем в воздушную яму. Я видела медленно поднимающуюся руку Арсена, тянущуюся к пистолету - перехватить, вырвать... Словно издалека, донесся голос попутчика:

– Пора мне. Не нужны приговоренному бесовские игрушки. Пора...

Пистолет со стуком упал на пол. Время снова понеслось вскачь, и я не сразу обратила внимание, что впереди на холме возникло робкое сияние. Оно все усиливалось, и в мерцающем ореоле проступил грубый высокий крест даже не крест, а буква "Т" - на котором угадывался висящий человек.

– Я знал, я верил!..
– словно в бреду шептал человек рядом с Арсеном, судорожно комкая подол рубахи; и я ощущала дрожь, исходящую от него.

В следующее мгновение, заслоняя холм, крест и распятого, над дорогой встал колосс - оскалившийся ящероподобный гигант с невыразимо прекрасными глазами и совершенно неуместными классическими рогами. Два кожистых крыла хлопали за чешуйчатой спиной, закручивая воздух воронками.

Машина затормозила, я инстинктивно ухватилась за Арсена. Попутчика уже не было рядом. Он шел, воздев руки к небу, шел навстречу вытягивающейся когтистой лапе, и улыбка сияла на его просветлевшем лице.

– Я пришел, Варавва!
– раскатился гром над застывшей дорогой. Пришел за тобой! Ты - мой!.. Слишком велик камень на шее твоей, слишком тяжел - для неба!..