С помощью ножовки отпилила, отодрала на кухне газовый шланг – легче поломать, легче и восстановить получится, – потом заглушку отвинтила. Надела противогаз.

Плотная резина облепила уши, не пропуская ни звука.

А ну как кто проснется и вопить начнет?

Пока навряд ли. Снотворное хорошее, убойное. «Сперва побегаю в противогазе, – решила Галя, – потом надену смоченную марлевую повязку, таких полно в аптечке».

Тяжело дыша, задыхаясь в противогазе и прижимая под мышкой черенок длинной деревянной швабры, убийца-экономка подняла на второй этаж две тяжеленные канистры. Одну оставила на анфиладе. Вторую понесла в мансарду, где шваброй, упирающейся в противоположную стену, приперла дверь в комнату треклятой сыщицы… Ковровую дорожку до самой лестницы бензином щедро полила.

Не выберется, сволочь. Дверь и ковер запылают, если не задохнется, выпрыгнет в окно, авось шею сломает… или хотя бы ноги.

На втором этаже Галина крепко обмотала проволокой дверные ручки в спальни Зоси и Анюты. Узлы скручивала и бубнила: «Попробуй-ка теперь, Дениска, это размотать…» Так тщательно возилась с ручками скорее под влиянием всевластной ненависти, чем для пользы дела: когда дом вспыхнет, лестницы превратятся в доменные печи – кто на этажи отважится пройти?

Дверь в комнату Инессы обливать и заматывать не стала. Если б не боялась разбудить да сил побольше было, вообще бы на руках вынесла проклятую грымзу из дома, на газон выбросила. Пусть полюбуется со своего чистенького газончика, как внученька живьем сгорает, в огне по окнам мечется… Мирон приедет, теща ему зенки-то выцарапает. До самой смерти будет доставать упреками, проклятиями сыпать.

Стоя на пороге библиотеки, где уснул Денис, немножечко подумала почти о том же: облить тут все бензином или пускай мужик выбирается? Через пылающие коридоры до Зоси все равно не доберется…

Пускай живым в окно выпрыгивает, братцу нервы треплет. Дениска с тещей в унисон петь будут, Мирону мало не покажется.

Представив, какое «пылающее светлое» будущее ждет Мирона, Галина тихонько прикрыла дверь библиотеки и пошла в гараж за последней канистрой для оставшегося «неудобренным» парадного зала.

Сняв противогаз, немного продышалась свежим воздухом. Попутно, отдыхая, смастерила бутылку с «коктейлем Молотова», в карман серого рабочего халата положила. Когда уже начала вновь противогаз натягивать, показалось – звуки раздаются. Как будто кто-то распахнувшимся окном о стену хлопнул.

Неужто очнулся кто-то?!

Галина замерла. Прислушалась. Прошла над свалившимся у гаражной двери охранником до коридора…

Показалось. В доме тишина. Если бы кто-то проснулся, уже давным-давно кричал бы во всю мощь.

Но натягивать на уши противогаз убийца больше не стала – страшно стало не успеть доделать, попасться у последней черты. Быстро намочила под небольшим краником в гараже загодя приготовленную марлевую повязку, на лицо надела.

Дверь в гараж заперла за собой. По дороге все бензином поливала. На картины плескала, на ковры, на гобелены, на шелковую ширму, больше всех досталось любимой картине Миронова с толстомясой бабой в красной тряпке…

Так старалась, что локтем выбила фитиль из винной бутылки с горючкой. А руки устали тяжеленными канистрами ворочать, дрожащие пальцы никак не могли смоченную бензином тряпку обратно в узкое горлышко просунуть… Голова кружиться стала.

– Ничего, – бубня под нос, подбадривала себя Галя, – я сдюжу, Берточка, совсем немного осталось – всем отомщу… и Сашке… и Зоське… и мудака Зубова с его спиногрызами не забуду… – Сигизмундовну припомнила: – И тебе, сволочь старая, шкуру подпалим…

Тряпочка наконец-то как надо воткнулась в горлышко, Галина выпрямилась, нашарила в кармане серого халата позолоченную зажигалку Миронова…

Подумала – как смешно и правильно: дом гнусной сволочи загорится от его же щегольской, понтовой зажигалки…

– Не двигайся, Галина. Одно движение – и я стреляю.

Голос треклятой ищейки Галина узнала сразу. И почему-то правильно названное имя ее совсем не поразило и не напугало. В голове мелькнуло удивление другого рода – как выбралась-то, гадина?! Ведь дверь приперта накрепко!!

– Галя, Берту не вернуть. Ты погубишь людей, которые ни в чем перед тобой не виноваты. Подумай.

Ищейка еще продолжала увещевать, а Галина уже резко выбросила руку в сторону и чиркнула кремнем зажигалки. Повернулась всем телом.

В измазанном бензином кулаке опасно заплясал огонь.

Сыщица заткнулась на мгновение, поблескивающие в полутьме глаза поймали отсвет пламени, испуганно расширились, замерцали крошечными стеклышками…

– Галя… пожалуйста, не надо… Миронов собирался отпустить твою племянницу после новогодних праздников… Я говорю правду! Берта поторопилась!

Сыщица стояла под аркой, перегораживая выход в коридор, ведущий к гаражу. А уходить Галина собиралась через него. С бензином не рачительно обошлась – истратила практически до капли. Хотела выйти в гараж, тоненькой струйкой протянуть бензиновую дорожку для запала и на всякий случай, вдруг дорожка где-то прервется, швырнуть в машины бутылку с запаленным «коктейлем». Мечтала исхитриться так, чтобы разбилась бутылка о любимый Сашин «феррари», на котором подонок только сам лихачит, без шофера.