Шрифт:
— Сходитесь, господа! — торжественно объявил Соболев.
Евгений взвел курок и покрепче сжал пистолет в руке. Он ожидал условного сигнала от Оболенского.
Ольга и Татьяна, стоявшие с другой стороны поляны, ближе к графу, замерли. Ланская крепко сжимала руку подруги, всячески вселяя в нее уверенность в том, что все это — лишь комедия, истинный сюжет которой известен одному только ее жениху.
Владимир тем временем внимательно оглядел свой пистоль, повертел его в руках и даже зачем-то осторожно дунул в отверстие дула.
Гвардейцы Гименея, обступившие поляну с лошадьми под уздцы, уже оседланными, дружно засмеялись. Поручик Соболев шутливо погрозил пальцем неопытному дуэлянту.
— Осторожнее, сударь! Ненароком оттуда вылетит пчелка! А она может так ужалить…
— Разве? — осведомился Владимир, все еще озабоченно разглядывая оружие. После чего протянул его Ардову.
— Мне кажется, сударь, мое оружие впопыхах забыли зарядить, — сообщил он самым безмятежным тоном.
Ардов не принял пистолета, однако сказал геттингенцу с явною угрозой:
— Не шутите так, сударь! Речь идет о чести людей, согласившихся оказать вам любезную услугу быть секундантами в вашей дурац…
Он не успел договорить. Видя, что его слова не возымели действия, Владимир пожал плечами. А затем проворно взвел курок, направил его Ардову прямо в лоб и хладнокровно выстрелил!
Ольга с Татьяною разом вскрикнули. Однако выстрела не последовало. Вместо него пистолет издал сухой щелчок и бессильно повис в руке Оболенского, казалось, сразу же потерявшего к нему интерес. Вместо того он пристально глядел в глаза графу.
Орлов также вперил ответный, тяжелый, угрожающий взор.
Их безмолвная дуэль взглядов продолжалась с минуту или более, после чего граф медленно и раздельно молвил ледяным тоном:
— Перезарядите, поручик.
Соболев осторожно, точно ядовитую змею, вынул оружие из вялых пальцев Владимира и раскрыл пистолетную шкатулку. То же сделал и Ардов. На глазах у всех они вторично зарядили пистолеты. Ардов вернул «лепажа» Оленину, а Соболев с шутовским поклоном, белозубо усмехаясь, подал пистолет Владимиру.
— Возьмите, господин Рохля, и не шутите более с оружием. На сей раз оно действительно заряжено, — предупредил он, отойдя к дереву, возле которого стояла его лошадь.
— Вот как? Весьма признателен, — пожал плечами Владимир. — Что ж, сейчас и проверим.
После чего Оболенский непринужденно вскинул пистолет и, вроде бы не целясь, выпалил.
Раздался оглушительный треск, и с головы оторопевшего Соболева слетел кивер, насквозь простреленный пулей. Шапка далеко отлетела, кувыркаясь по снежному насту и цепляясь сломанным пером.
— Тысяча чертей… — прошептал Ардов, не веря собственным глазам. — Ну и рохля, разрази меня гром…
Позади него раздался приглушенный вскрик. Графский сообщник обернулся — напротив стояла Татьяна, во все глаза глядя на переодетого гвардейца.
— Это… вы?
Ее рука непроизвольно комкала шубку, прямо под воротником. В том самом месте, где у смертельно якобы раненного разбойника в лесу текла кровь из груди, пронзенной шпагою графа Орлова, Татьяниного «спасителя».
«Тысяча чертей… разрази меня гром…»
Именно те слова, что девушка случайно расслышала из уст якобы смертельно раненного в лесу!
Увы, в том не было ничего удивительного. Ардов и вправду щеголял военной выправкой, но не гвардейца-кавалериста, а моряка. Ардов служил мичманом в гвардейском флотском экипаже, последние два года состоя в долгосрочном отпуску, якобы для поправки здоровья. На деле же примкнул к Орлову и его «кавалерам» в поисках богатой невесты, ибо на корабль ему обратного ходу не было — проигрался в карты и залез в корабельную офицерскую казну.
Он-то и сыграл роль раненого, а затем попросту прятался в лесу, дожидаясь, когда Орлов увезет из лесу «спасенную» им девушку. Густой клюквенный сок — излюбленное средство всяческих комедиантов, а мичман Ардов всегда имел склонность к лицедейству. Оттого он и играл в сценах притворных нападений на провинциальных дурочек раненых или даже убитых разбойников — роли наиболее драматические, с кровью и показными страданиями.
— Это… вы?
Оболенский с Олениным быстро переглянулись.