Пока я слушал Андрея, мне в голову пришла интересная мысль! Поставить диск одной современной рок-группы, от «творчества» которой сходят с ума некоторые мои знакомые молодые люди. Точно определить, к какой возрастной группе относятся поклонники этого «музыкального» коллектива, не оказалось возможным, так как и семнадцатилетние и двадцатипятилетние ребята одинаково преклонялись перед «правильным взглядом» на жизнь, который в виде белых стихов был положен на ритмическую основу, очень хорошо знакомую моему поколению по творчеству германской группы "Accept".

Правда, мне удалось определить, что основными слушателями и поклонниками были, в основном, так называемые «дети из неблагополучных семей». Так что возраст тут роли не играл. У этих один возраст на всю жизнь, и называется он – «на всех обижен».

Запись была концертной, и поэтому первым делом из колонок проигрывателя раздался рёв, визг, свист, ну, в общем, всё, что могут сказать воспитанные и умные люди, приветствуя любимых музыкантов. Солист группы, вместо приветствия, смачно рыгнул в микрофон, чем вызвал у толпы поклонников очередной оральный оргазм. Гитарист изобразил нечто, что, видимо, должно было служить доказательством того, что он неоднократно прослушивал старые папины кассеты с концертами "Deep Purple". После недолгой, но явной какофонии, вызванной не успевшими попасть в такт музыкантами, мальчишеский голос начал декламировать. Именно – декламировать, а не петь. Пелся в этой песне только припев, всё остальное зачитывалось под совсем не подходящий к тексту ритм.

– Что это за бред? – спросил меня Андрей, и я разглядел в его мимике неподдельную брезгливость.

– Это?.. – кивнул я в сторону колонок.

– Ну да…

– Это группа «Осколки матки». Диск этот мне подарили студенты. Ну, чтобы я их понимал лучше, что ли… Говорят, что надо рассматривать это «творчество» как молодёжный фольклор! Во, как! Мол, когда они вырастут и превратятся в таких же сухарей, как я, то у них это всё пройдёт. А пока, мол, – все против них, – они против всех! Только я думаю, что не вырастут они, а сразу состарятся. Только они об этом боятся говорить вслух. По принципу – «не буди лихо, пока тихо». На мой взгляд, они и сейчас не молодые, а просто глупые и перепуганные насмерть трудностями, которых хотят избежать, ругая всё, что не их руками создано. А всё, сделанное их руками и руками таких же, как они, им должно нравиться, иначе… иначе – козёл тот, кто ругает все, что ему непонятно.

– Так ведь они же сами себе противоречат! – удивился Андрей. – Они, что, не замечают такого явного прокола?!

– Ещё как замечают! Будь уверен! Это их и раздражает больше всего. Как глупого щенка раздражает его собственный хвост, который он никак поймать не может. Понимаешь, вся созданная ими путаница, по их словам, есть продукт воспитания, а не продукт их мышления. Вот если бы, – как они говорят, – все люди мыслили как они, то не было бы ни войн, ни болезней, ни…»

– Ну, тогда были бы одни поэты, рассказывающие друг другу о своих впечатлениях, появляющихся во время общения друг с другом, и художники, вдохновенно рисующие портреты друг друга, украшенные цветочками, бабочками и бесконечными радугами. А ещё были бы музыканты, с утра до вечера сочиняющие гимны, прославляющие поэтов, художников и музыкантов. Да?

Андрей смотрел на меня, лукаво улыбаясь, а у меня, ну, просто челюсть отвалилась! Не зная, что ему ответить, я развёл руками, а он продолжал:

– Зато, не было бы среди них крестьян с грязью под ногтями, токарей, валящихся с ног от усталости, и, конечно же, военных! Правильно?! Они бы до такого не опустились бы, эти вонючие «аристократы духа», страдающие всеми видами близорукости!

«Вот это выдал парень!» – подумал я.

– Не заводись, Андрей! – остановил его я. – Да, ты прав. Именно так они и рассуждают! Но происходит это от того, что им не приходится самим себя одевать, кормить и обувать. А когда они, наконец, приступают к трудовой деятельности, вот тогда и проявляется в них то, в чём сейчас они обвиняют других. А нормальных людей они так никогда и не заметят! Это я проверял. Поверь. Нормальный человек для них – миф.

«Осколки», не обращая на нас внимания, приступили к следующему своему «шедевру».

Визжавшие зрители, – именно зрители, так как слушателями их назвать было трудно, – заглушили своими воплями «самое ценное», то есть, – ключевые слова песни.

То, что мы с Андреем слышали сейчас, напоминало падающий пассажирский самолет, набитый до отказа угнавшими его пациентами психушки.

Зная, что творится на таких «зрелищных» мероприятиях, я представил себе скачущих девочек, то вскидывающих руки, то прижимающих их к груди для самовозбуждения, и ритмично сжимающих бёдра в попытке кончить прямо у ног своих кумиров.

Задавали теперь залу вопрос участники группы.