Марс и Прозерпина поклонились императрице и в тот же миг разоблачились. То, что под маской Марса скрывался скандально известный, ныне живущий в Италии граф Обольянинов, никого не удивило. К его выходкам все давно привыкли. Но велико было всеобщее изумление, когда Прозерпиной оказалась вовсе не женщина, а сам князь Белозерский, вокруг чьего честного имени только что шла баталия.

— Дядюшка?! — побледнев, прошептала Елена.

— Однако, князь, как вы ловко замаскировались, — улыбнулась ему императрица. Илья Романович был накануне представлен ей графом Обольяниновым и произвел на вдовствующую императрицу весьма лестное впечатление.

— Ваше Величество, — обратился князь к Марии Федоровне, — перед вами — наглая авантюристка, которая, пользуясь внешним сходством с моей дорогой племянницей, решила завладеть моим имуществом. Моя настоящая племянница, да будет вам известно, — обратился он к собравшимся, вынув из кармана плаща платок и утирая слезы, — покоится на кладбище, в Новодевичьем, рядом со своими родителями. В этом может убедиться каждый, побывав там.

— Я подтверждаю слова князя, — заверил граф Обольянинов, — ибо собственными глазами видел надгробие Елены Мещерской.

— Там стоит мое имя, — в отчаянии воскликнула Елена, — а под камнем лежит нянька, сгоревшая вместе с моей матерью. Ваше Величество, князь Белозерский лжет! Когда я вернулась из Коломны, он сразу же, без всяких сомнений, признал во мне свою племянницу. Но к тому времени он уже растратил часть наследства моих родителей, еще не вступив в права наследника, и прекрасно понимал, что, если меня восстановят в правах, ему придется отвечать перед судом. И тогда дядюшка предложил мне стать его женой…

Юная графиня сама не заметила, как перешла на французский. На сей раз она не запиналась и ее больше никто не принял бы за русскую приказчицу от кондитера Беранже. Рассказ ее к тому же многим казался правдивым, и на князя Белозерского все чаще устремлялись недоверчивые, испытующие взгляды. Императрица тоже смотрела иначе и на князя, и на юную графиню. Илья Романович, сразу почувствовав недоброе, хотел было прервать племянницу, но Мария Федоровна жестом приказала ему молчать.

— …Брак по расчету, — продолжала Елена, — ради спасения дядюшки от каторги, которой он по праву заслуживает, показался мне омерзительным. К тому же я была тогда помолвлена с графом Шуваловым, — грустно добавила она. — Именно после того как я отказалась стать женой дядюшки, тот и объявил меня, в присутствии генерал-губернатора, авантюристкой, возжелавшей завладеть его имуществом. Он даже потребовал от генерал-губернатора моего немедленного ареста.

— И что Ростопчин? — поинтересовалась императрица.

— Усомнился в словах дядюшки…

— Она лжет! — не выдержав, закричал Белозерский. — Все это гнусная ложь!

— Так вы не предлагали этой милой девушке идти за вас замуж? — напрямик спросила Мария Федоровна.

— Боже сохрани, Ваше Величество, — перекрестившись, прошептал он, — чтобы я, столбовой дворянин, взял в жены какую-то уличную девку!

В этот миг он позабыл о том, что его новоиспеченный друг граф Обольянинов некогда женился на дочери шарманщика. Впрочем, тот и глазом не моргнул.

— Вы сказали, милая, — ласково обратилась к Елене Мария Федоровна, — что были помолвлены с графом Шуваловым. Что же ваша помолвка, расторгнута? Почему он не вступится за вас?

Елена смущенно опустила голову и тихо произнесла:

— У графа после контузии отнялись ноги, и он, посчитав, что будет мне в обузу, расторг помолвку. Кроме того, его маменька, графиня Прасковья Игнатьевна, зная, что я обворована дядюшкой, никогда бы не благословила этот брак…

— Но граф по крайней мере признал в вас Елену Мещерскую? — спросила императрица.

— Разумеется. Так же, впрочем, как и дядюшка, пока я не отказала ему…

Мария Федоровна на минуту задумалась. Все вокруг стояли неподвижно, ожидая неких решающих слов. Фридрих Гальтенгоф дрожал за клавесином в мокром камзоле, рискуя заполучить нешуточную инфлюэнцию. Был слышен только шум колеблемой ветром мокрой листвы и нервный треск вееров в руках взволнованных дам, ожидающих развязки занимательной пьесы. Для виконта все было очевидно. Таких людей, как князь Белозерский, он видел насквозь. Он готов был в эту минуту подойти к Доротее и шепнуть ей на ухо: «Девушка явно рассказала правду. Князь — вор и мошенник».

— Вот что, милая моя, — наконец нарушила молчание императрица, — так как у вас нет других родственников, кроме дядюшки, вам необходимо запастись письменным свидетельством кого-то из близких людей, подтверждающим, что вы та самая Елена Мещерская. Пусть его даст хотя бы ваш бывший жених. Тогда тяжба ваша будет принята к рассмотрению в уголовном суде. — И, глядя прямо в глаза Белозерскому, императрица добавила сквозь зубы: — А уж я постараюсь, чтобы дело не затянулось…

Князь Илья Романович чувствовал себя на краю пропасти. Он обливался потом и обтирал лицо носовым платком, который впору уже было выжимать. Только Провидение могло спасти князя от верной погибели, и оно не замедлило явиться в лице начальника гарнизонной службы дворца, полковника фон Гаугвица.