Она вспомнила, как он стоял спиной к солнцу. Ракетка в левой руке, правой он подбрасывал теннисный мячик. Он вытер пот со лба и широко улыбнулся Эмили. Его голос… Такой сиплый и глубокий, такой родной.

— Готова? — спросил он.

Эмили почувствовала, как пистолет коснулся виска, и затаила дыхание.

— Давай, — выдохнула она.

«Давай, Крис, давай».

Он слышал эти слова, которые били его под дых, но его руки снова дрожали. Если он нажмет на спусковой крючок, то может попасть в себя. А разве это плохо?

«Давай. Давай».

Он уже не мог сдерживать рыданий. Краешком глаза Крис взглянул на Эмили, ее лицо дрогнуло, и он поверил, что уже начал ее забывать. Но он смахнул слезы — и она опять была красивой и спокойной. Она ждала, чуть приоткрыв рот, как иногда делала это во сне. Она открыла глаза, и единственное, что он увидел, — непоколебимую решимость.

— Я люблю тебя, — сказал он.

По крайней мере, ему показалось, что сказал, но Эмили все равно его услышала. Она подняла правую руку и положила на его, ее пальцы обхватили пальцы Криса, побуждая его выстрелить.

Она сжала его руку, палец надавил на спусковой крючок…

Крис оглох, у него закружилась голова, и он упал, продолжая сжимать Эмили в объятиях.

Май 1998 года

Крис замолчал. Присутствующие оцепенели — он дал ответы на все вопросы, которые возникли во время суда. Джордан встал и первым нарушил молчание. Крис склонился над трибуной, руки опущены, дыхание затруднено.

Оставался единственный способ спасти дело. Джордан точно знал, что скажет обвинение, он сам много лет это говорил. И единственный шанс одержать победу, спустить паруса Барри Делани — это самому выступить в качестве обвинителя, прежде чем подойдет черед прокурора.

Джордан подошел к свидетельской трибуне, намереваясь самолично, безжалостно порицать своего подзащитного.

— Зачем вы туда поехали? — задал он циничный вопрос. — Вы планировали совершить самоубийство или зачем?

Изумленный Крис посмотрел на адвоката. Несмотря на произошедшее за последний час, Джордан все еще должен был оставаться на его стороне.

— Я думал, что смогу ее остановить.

— Правда? — хмыкнул Джордан. — Вы думали, что сможете ее остановить, но вместо этого застрелили. Зачем вы принесли две пули?

— Я… не знаю. Честно, — ответил Джордан. — Просто взял две.

— На тот случай, если промажете?

— На случай… я не думал об этом, — признался Крис. — Просто взял две пули, и все.

— Вы потеряли сознание, — решил сменить тему Джордан. — Вы знаете это доподлинно?

— Я очнулся на земле, из головы текла кровь, — сказал Крис, — это все, что я помню.

И внезапно в его памяти всплыли слова, произнесенные Джорданом несколько месяцев назад: «Свидетельская трибуна может быть очень уединенным местом».

— Вы были без сознания, когда прибыла полиция?

— Нет, — ответил Крис. — Я уже сидел, обнимая Эмили.

— Но вы не помните тот момент, когда потеряли сознание. Вспомните, что произошло до того, как вы отключились.

Крис открыл и закрыл рот, подбирая слова.

— Мы оба сжимали пистолет, — выдавил он.

— Где были руки Эмили?

— Поверх моих рук.

— На пистолете?

— Не знаю. Скорее всего.

— Вы можете припомнить, где именно?

— Нет, — ответил Крис, все больше раздражаясь.

— Тогда почему вы уверены, что ее руки находились поверх ваших?

— Потому что я продолжаю чувствовать ее прикосновение даже сейчас, когда вспоминаю об этом.

Джордан закатил глаза.

— Да бросьте, Крис! Давайте без этого киношного бреда. Откуда вы знали, что руки Эмили на ваших руках?

Крис бросил на адвоката сердитый взгляд, лицо его побагровело.

— Потому что она пыталась заставить меня нажать на спусковой крючок! — выкрикнул он.

Джордан повернулся к подзащитному.

— Откуда вам это известно? — не унимался он.

— От верблюда! — Крис вцепился в свидетельскую трибуну. — Потому что именно так и было! — Он прерывисто вздохнул, пытаясь справиться с собой. — Потому что это правда!