Эцио пересек опустевшую площадь. Солдаты не вернулись. Либо страх перед Эцио убедил их в том, что ассассин в действительности сверхъестественный монстр, либо их преданность капитану была вовсе не так сильна. Стояла тишина, нарушаемая лишь мерным стуком водяного колеса и мучительными стонами капитана.

Когда Эцио приблизился, капитан встретился с ним взглядом.

— Черт, — пробормотал он. — Чего ты ждешь? Давай, убей меня!

— У тебя есть кое-что, нужное мне, — спокойно ответил Эцио, перезаряжая пистолет так, чтобы оба ствола были готовы выстрелить. Капитан посмотрел на оружие.

— Похоже, старый пес еще не растерял хватку, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Кровь текла из ран на ноге и на левом виске.

— Твоя книга. Где она?

Капитан коварно прищурился.

— Ты про старый журнал Никколо Поло? Ты знаешь о нем? Ты меня удивил, ассассин.

— Я полон сюрпризов, — ответил Эцио. — Отдай его.

Понимая, что помощи ждать не откуда, капитан с булькающим звуком достал из кармана куртки старую книгу в кожаном переплете, примерно двенадцать на шесть дюймов. Руки у него дрожали, и капитан выронил книгу на землю.

Капитан попробовал рассмеяться, но смех оборвался бульканьем в горле.

— Бери, — проговорил он. — Мы уже изучили все ее секреты, и нашли первый из пяти ключей. Когда мы закончим, Великий Храм и вся сила, что хранится в нем, будут нашими.

Эцио с жалостью посмотрел на него.

— Ты ошибаешься солдат. Под Масиафом нет древнего храма. Только библиотека, полная мудрости.

Капитан вернул ему взгляд.

— Твой предок, Альтаир, шестьдесят лет владел Яблоком Эдема, Эцио. И он обрел куда больше, чем просто мудрость. Он узнал… все!

Эцио быстро обдумал его слова. Он знал, что Яблоко надежно спрятано в церковном склепе в Риме — они с Макиавелли сами это видели. Но воспоминания оборвал резкий стон боли. Пока капитан говорил с ним, кровь безостановочно текла из его ран. Теперь мужчина был смертельно бледен. Наконец, его лицо расслабилось, он опустился на спину и в последний раз выдохнул.

Эцио мгновение смотрел на него.

— Ты был настоящим ублюдком, — вздохнул он. — Но в любом случае… Покойся с миром.

Он наклонился и осторожно закрыл глаза капитана рукой.

Водяное колесо продолжало мерно стучать, и это был единственный звук на площади.

Эцио поднял книгу и повертел в руках. На обложке он увидел тисненый символ, с которого давно слезла позолота. Эмблема Братства Ассассинов. Слабо улыбнувшись, Эцио открыл книгу и на титульном листе прочитал:

Эцио медленно вдохнул.

«Константинополь, — подумал он. — Ну, конечно же».

Дул свежий ветерок. Эцио оторвал взгляд от дневника Никколо Поло, лежащего у него на коленях. Ассассин сидел под навесом на юте большой багалы, которая прорезала чистые голубые воды Белого моря. Паруса и кливер наполнял попутный ветер.

Путешествие привело его из Латаки, что на побережье Сирии, на Кипр. Следующим пунктом назначения оказался Родос, где его внимание привлек новый пассажир — привлекательная женщина лет тридцати в зеленом платье, выгодно подчеркивающим цвет ее медно-золотых волос. Оттуда они поплыли через север Додеканеса к Дарданеллам и, наконец, по Мраморному морю.

Путешествие подходило к концу. Пока моряки окликали друг друга, пассажиры стояли вдоль левого борта, смотря на сияющий в ярком солнечном свете великий город Константинополь в миле от корабля. Эцио пытался сравнить увиденное с картой города, которую купил в сирийском порту еще до посадки. Рядом с ним стоял хорошо одетый юноша, осман; возможно, он и был еще молод, но отлично ориентировался в городе. Эцио не очень хорошо знал парня. Молодой человек делал измерения с помощью астролябии и записывал результаты в тетрадь с переплетом из слоновой кости, которая висела у него на поясе на шелковом шнуре.

— А это что? — спросил Эцио, указывая. Он хотел как можно больше узнать о городе до высадки. Новости о его побеге от тамплиеров в Масиафе вскоре достигнут этих мест, поэтому ему нужно было действовать быстро.

— Это квартал Баязид. Ту высокую мечеть построил около пяти лет назад султан. А за ней можно увидеть крыши Большого Базара.

— Ясно, — кивнул Эцио, щурясь на солнце, чтобы разглядеть то, о чем они говорили. Он хотел бы, чтобы Леонардо сделал инструмент, о котором частенько говорил — что-то вроде трубки с линзами — который помогал видеть на значительном расстоянии.