— Отступать некуда, — сказал Эцио, доставая из ножен саблю.

— Вот и твое крещение огнем, — отозвался Юсуф. — Ты же только прибыл. Cok uzuldum [33] .

— Да ладно тебе, — ответил Эцио, усмехнувшись. Он знал турецкий достаточно хорошо, чтобы понять, что его брат по оружию извиняется.

Юсуф обнажил меч, и они вдвое выпрыгнули из укрытия, чтобы встретиться лицом к лицу с врагом. Они были одеты более легко, чем их трое противников, но были более ловкими и подвижными. Едва вступив в схватку с первым византийцем, Эцио понял, что нашел в его лице профессионального бойца. К тому же он еще никак не мог привыкнуть к сабле.

Юсуф даже в бою не переставал шутить, но византийцы были для него давно знакомыми врагами, к тому же он был на пятнадцать лет моложе Эцио.

— Весь город вышел сегодня поприветствовать тебя — сперва регенты вроде меня, а теперь еще и крысы!

Эцио сосредоточился на бое. Сначала дела шли плохо, но потом он сумел оценить легкий гибкий клинок. Он признал, что изогнутое лезвие помогает нанести удар почти без замаха. Пару раз Юсуф, краем глаза следящий за Наставником, давал полезные советы, и, в конечном счете, одарил старшего ассассина восхищенным взглядом.

— Inanilmaz [34] ! Мастерская работа!

Но Юсуф отвлекся на секунду дольше, чем было нужно, и один из византийцев умудрился ранить его в левое предплечье, разорвав рукав. Юсуф невольно отступил, и противник поспешил воспользоваться преимуществом. Эцио, грубо оттолкнув своего противника в сторону, поспешил на помощь другу. Оказавшись между Юсуфом и византийцем, Эцио защитным наручем на левой руке отбил очередной удар, который мог стать фатальным. Византиец был вынужден отступить, давая Юсуфу восстановить равновесие и, в свою очередь, парировать удар другого наемника, который пытался напасть на Эцио со спины. Аудиторе в это время добил своего противника. Последний оставшийся в живых византиец с крупной челюстью сильно засомневался в своих силах.

— Tesekkur ederim [35] , — сказал Юсуф, тяжело дыша.

— Bir sey degil [36] .

— Есть ли предел твоим талантам?

— Ну, еще я, пока плыл на багале, выучил «спасибо» и «добро пожаловать».

— Берегись!

Крупный византиец с ревом ринулся на них, в одной руке у него был меч, в другой булава.

— Клянусь Аллахом, я думал, что он сбежит, — выдохнул Юсуф, отступая в сторону и подтолкнув противника в спину так, что тот, не успев затормозить, пролетел вперед, врезался в бочку со специями, упал головой в ароматный желтый порошок и затих.

Эцио оглянулся, вытер меч и убрал в ножны. Юсуф последовал его примеру.

— У тебя любопытная техника, Наставник. Одни ложные атаки. Во всяком случае, так казалось. Но когда ты ударил…

— В бою я начинаю думать словно мангуст, сражающийся с коброй.

— Поразительно.

— Я старался.

Юсуф тоже оглянулся.

— Нам лучше уйти. Думаю для одного дня веселья достаточно.

Едва он договорил, как на площадь, привлеченный звуками борьбы, вышел еще один отряд византийских наемников.

Эцио немедленно обнажил меч.

Но тут на другой стороне площади появились солдаты, одетые иначе — в синие с черным туники и конические фетровые шляпы.

— Подожди, подожди! — попросил Юсуф, когда вновь прибывшие атаковали наемников, заставили их перейти в бегство и начали погоню.

— Это были регулярные войска османской армии, — пояснил Юсуф на вопросительный взгляд Эцио. — Не янычары — те являются элитными войсками, и ты сразу узнаешь их, когда увидишь. Все османские солдаты ненавидят византийских бандитов, и это играет на руку ассассинам.

— Серьезно?

Юсуф развел руками.

— Ну, вроде бы. Как и византийцы, они убьют тебя, если ты косо на них посмотришь, но потом будут жалеть.

— Как мило.

Юсуф улыбнулся.

— На самом деле не все так плохо. Впервые за долгое время ассассины стали силой в городе. Так было далеко не всегда. При византийских императорах на нас вели охоту и убивали на месте.

— Расскажешь мне? — попросил Эцио, когда они снова двинулись в путь, к штаб-квартире Братства.

Юсуф почесал подбородок.

— Хм… Старый император, Константин, — одиннадцатый, кто носил это имя, — правил всего тридцать один год. Наш султан Мехмед видел его. Но, судя по всему, сам Константин был не так уж плох. Он был последним императором в роду, что насчитывал тысячелетия правления.

— Избавь меня от урока истории, — перебил Эцио. — Мне интересно, что мы имеем сейчас.

— К тому времени, как Мехмед захватил город, от старой византийской империи уже почти ничего не осталось. Говорят, Константину даже пришлось заменить драгоценности в одеждах на стекляшки.