Эцио улыбнулся.

— Кто знает.

Юноша открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Когда он снова посмотрел на Эцио, выражение на его лице было мягким. Эцио точно знал, о чем он думает: этот старик пытается сбежать от своих лет.

— Откуда ты плывешь? — спросил Эцио.

Юноша успокоился.

— Ох… Из Святой Земли, — отозвался он. — Нашей Святой Земли. Из Мекки и Медины. Каждый добрый мусульманин должен хоть раз в жизни совершить эту поездку.

— Ты решил покончить с этим пораньше.

— Можно и так сказать.

Они в молчании смотрели, как мимо проплывает город, и корабль приближается к месту стоянки.

— В Европе нет второго такого города, — сказал Эцио.

— Вообще-то эта сторона находится в Европе, — ответил молодой человек. — А вон та, — он указал на восток через пролив Босфор, — в Азии.

— Есть границы, которые даже турки переместить не в силах, — заметил Эцио.

— Но их мало, — быстро ответил юноша, и Эцио подумал, что он пытается защитить свой народ. Юноша решил сменить тему.

— Вы сказали, что вы итальянец из Флоренции, — сказал он. — Но по вашей одежде такого не скажешь. Простите меня, но вы выглядите так, словно носите ее очень давно. Вы долго путешествовали?

— Да, очень долго. Я уехал из Рима двадцать месяцев назад, в поисках… вдохновения. И поиски привели меня сюда.

Юноша посмотрел на книгу в руках Эцио, но ничего не сказал. Эцио и сам не хотел раскрывать ничего из своих планов. Он облокотился на поручни и стал смотреть на городские стены, на другие суда из всех стран мира, что толпились у причалов, мимо которых медленно проплывала их багала.

— Когда я был ребенком, отец рассказывал мне истории о падении Константинополя, — наконец нарушил молчание Эцио. — Это случилось за шесть лет до моего рождения.

Молодой человек бережно убрал астролябию в кожаный футляр на ремне, перекинутый через его плечо.

— Мы называем город Konstantiniyye.

— Разве это не одно и то же?

— Мы забегаем вперед. Но вы правы. Konstantiniyye, Византия, Новый Рим, Красное Яблоко — какая разница? Говорят, Мехмед собирался переименовать его в Ислам-бюль — Место, Где Ислам Процветает — но я считаю, что это еще одна легенда. Тем не менее, люди используют и это название. Хотя конечно самые образованные из нас считают, что его следует называть Истан-бол — «В город». — Молодой человек помолчал. — О чем рассказывал ваш отец? О том, как храбрые христиане убивали злых турков?

— Нет. Не всегда.

Юноша вздохнул.

— Я думаю, истории могут сильно меняться в зависимости от рассказчика.

Эцио выпрямился. За время долгого путешествия его мышцы оправились, но бок все еще болел.

— В этом я с тобой согласен, — ответил он.

Молодой человек улыбнулся, тепло и искренне.

— Guzel [27] ! Konstantiniyye — это город, где каждому найдется место, независимо от вероисповедания. Даже для оставшихся византийцев. А еще для учеников, таких как я, и… для таких странников, как вы.

Их разговор прервала молодая супружеская пара сельджуков, которые прошли мимо. Эцио и юноша остановились, прислушиваясь к их разговору. Эцио — потому что любая информация о городе, которую он только мог почерпнуть, была ему интересна.

— Мой отец не справится со всем этим беспределом, — говорил муж. — Ему придется закрыть лавку, если дела ухудшатся.

— Все наладится, — ответила жена. — Может быть, с возвращением султана…

— Ха! — с сарказмом изрек мужчина. — Баязид слаб. Он позволил византийским выскочкам делать, что им вздумается, и посмотри, к чему это привело… kargasa [28] !

Супруга шикнула на него.

— Ты не должен такого говорить!

— Почему нет? Я говорю правду. Мой отец честный человек, а его постоянно грабят.

— Простите, что я невольно подслушал ваш разговор, — перебил их Эцио.

Супруга испепеляюще посмотрела на мужа: вот видишь?

Но мужчина повернулся к Эцио и поздоровался.

— Affedersiniz, efendim [29] . Я вижу, вы путешественник. Если вы остановитесь в городе, прошу, загляните в лавку моего отца. Его ковры — лучшие во всей империи, и он сделает вам скидку. — Он помолчал. — Мой отец хороший человек, но воры почти уничтожили дело всей его жизни.

Он сказал бы еще что-нибудь, но супруга торопливо потащила его прочь.

Эцио переглянулся со спутником, которому человек, выглядящий словно слуга, передал бокал шарбата. Юноша поднял бокал.

— Не желаете? Очень освежает, а мы еще нескоро прибудем в доки.

— Было бы неплохо.

Юноша кивнул слуге, и тот удалился. Мимо прошла группа солдат-османов, возвращающаяся домой с дежурства в Додеканеса, они тоже разговаривали о городе.

Эцио кивнул им, и мгновение шел следом, пока юноша, отвернувшись, делал пометки в своей тетради.