Шрифт:
— Даже в мирное время, — мрачно сказал Юсуф, — беднякам постоянно достается.
Эцио задумался, вспоминая, что совсем недавно в Риме была точно такая же ситуация.
— Но если мы поднимем их на борьбу, это сыграет нам на руку?
Юсуф посмотрел на друга.
— Ты хочешь спровоцировать их? Подбить на бунт?
— Да, сейчас толпа не очень внушительна. Но, если их будет много…
Мужчины смотрели, как янычары беспрепятственно забрали остатки фруктов, оставив прилавок торговца пустым, и ушли через главные ворота в Арсенал.
— Притвориться сочувствующим ради своих целей? — с презрением выдохнул Юсуф. — Как благородно!
— Я знаю, это некрасиво. Но это сработает, верь мне.
— Как-нибудь да сработает, — Юсуф пожал плечами. — И я не вижу иного способа проникнуть внутрь.
— Пойдем. Здесь уже достаточно большая толпа. Похоже, торговца здесь уважали. Пойдем, поговорим с людьми.
Более получаса Юсуф и Эцио бродили в толпе, намекая и убеждая, уговаривая и вдохновляя простых людей, которые оказались крайне восприимчивы к идее наконец-то положить конец своим угнетениям. Казалось, им был просто нужен кто-то, кто зажег бы в них это желание. Когда толпа разрослась, Эцио обратился к людям. Рядом с ним стоял решительно настроенный торговец фруктами. Юсуф заметил, что большая часть мужчин и женщин вооружены. Торговец фруктами держал большой изогнутый нож.
— Сплотимся, братья, — призывал Эцио. — Отомстим за несправедливость. Закон един и для вас, и для янычаров! Пришло время показать, что мы не будем терпеть тиранию!
— Да! — проревело несколько голосов.
— Мне больно смотреть, как они притесняют вас, — продолжал Эцио. — А вам?
— Да!
— И вы встанете вместе с нами?
— Да!
— Вперед!
В этот момент врата Арсенала распахнулись, и оттуда на площадь вышел отряд вооруженных янычаров, после чего ворота снова закрылись. Янычары, обнажив мечи, заняли позицию у ворот, не сводя взглядов с враждебно настроенной толпы. Не испугавшись мечей, возмущенные люди, число которых стремительно росло, бросились к воротам. Толпа стремительно налетела на янычаров, и, взяв численностью, частично раздавила противника, а частично обратила в бегство. Подстрекаемая Эцио и Юсуфом толпа принялась штурмовать ворота.
— Долой янычаров! — кричали сотни голосов.
— Закон един для всех! — подхватывала другая сотня.
— Откройте ворота, трусы, или мы выбьем их!
— Ворота долго не выдержат, — сказал Эцио Юсуфу.
— Люди помогли тебе, Наставник. Верни им долг — защити их.
На помощь запершимся в Арсенале от северных и южных стен пришло два отряда янычаров, солдаты обрушились на толпу с двух сторон.
— Придется вступить в ближний бой, — кивнул Эцио и одновременно с Юсуфом обнажил крюк-нож и скрытый клинок, и бросился в атаку.
Воодушевленные слаженными и точными действиями двух ассассинов, люди на обоих флангах мужественно отбили атаку янычаров. Сами янычары не ожидали встретить такое яростное сопротивление. Растерявшись, солдаты допустили смертельную ошибку и потерпели поражение. В этот же миг ворота поддались, доски затрещали и сломались. С сильным треском, перекладина, закрывавшая врата изнутри, разлетелась в щепки, ворота распахнулись, сломанные двери повисли на массивных железных петлях.
Толпа в один голос взревела, словно торжествующий зверь, люди хлынули в Арсенал. Над толпой взлетали вверх одиночные голоса:
— Вперед!
— Мы внутри!
— Справедливость или смерть!
Янычары были бессильны остановить стремительное наступление толпы, но, благодаря отработанной дисциплине, не дали людям пройти дальше главной площади, вынудив их вступить в свирепые бои. Пользуясь суматохой, Эцио, словно призрак, проскользнул в здание.
ГЛАВА 38
Вдали от разрушенных ворот в западной части Арсенала, Эцио, наконец, нашел то, что искал. Здесь было тихо, большая часть солдат Арсенала сейчас сражалась на площади у ворот, а с теми, кто встречался ему на пути, Эцио, если не мог проскользнуть незамеченным, быстро расправлялся. Когда все закончится, нужно будет наточить крюк-нож.
Он прошел по длинному каменному коридору, настолько узкому, что никто не смог бы незамеченным войти в комнату на другом конце. Эцио бесшумно прокрался к металлической лестнице, закрепленной у входа в комнату. Лестница вела на галерею. Закрепив ножны с мечом так, чтобы они не болтались, Эцио бесшумно влез наверх и мрачно осмотрел развернувшуюся внизу картину.
В центре комнаты стояли Мануил и Шах-Кулу, а вокруг громоздились ящики, некоторые из которых были открыты. У дверей навытяжку замерли янычары. Если бы Эцио попытался войти в комнату, то угодил бы в засаду. Он тихо с облегчением выдохнул. Инстинкты и опыт снова спасли ему жизнь.
Мануил оторвался от изучения содержимого ящиков. С галереи Эцио не было видно, что лежало в них, и он мог только догадываться об этом.
— Двадцать лет жалкой жизни в этом городе, — проговорил Мануил. — И вот теперь все встало на свои места.
— Когда влияние Палеологов восстановится, Мануил, — с угрозой в голосе произнес Шах-Кулу, — не забудь, кто помог тебе.
Мануил пристально посмотрел на него, маленькие глазки холодно блестели на полном лице.
— Конечно, нет, друг мой! Я бы никогда не предал такого влиятельного человека. Но запасись терпением. Новый Рим не сразу строился!