— Нет-нет, — отозвался первый. — Просто… Не знаю. Я устал от всего этого. Мы все уже устали бороться.

Аминь, подумал Эцио, проскользнув между двумя бочками двадцати футов в высоту.

Оставшись один, ассассин саблей пробил бочку на уровне земли и наполнил посыпавшимся порошком кожаный мешок. Потом он сделал дорожку из пороха между бочками во втором зале, а после и в третьем, и так, пока не добрался до дверей. Спрятавшись там, Эцио дождался, пока рабочие разойдутся.

Вскоре остались только стражники.

Эцио убедился, что его убежище в нескольких ярдах от ворот надежно, достал пистолет и выстрелил в ближайшую бочку. А потом вскочил и побежал.

Колоссальная серия взрывов до основания потрясла подземный город, словно землетрясение. За спиной Эцио сыпался и обваливался потолок. Куда ни глянь, в городе были дым, пыль, камни и хаос.

Эцио добрался до огромного зала на втором уровне одновременно с Мануилом, который шел в сопровождении отряда. Эцио спрятался за колонной и замер, наблюдая. Ассассин собирался уже вечером покончить со всеми делами здесь. И тут Эцио заметил, что Мануил держит в руках последний ключ из Масиафа — тот самый, который тамплиеры нашли под дворцом Топкапи. Если ключ у него, подумал Эцио, значит, будущий император Византии собирается бежать.

— Что происходит? — взревел Мануил яростно и испуганно.

— Саботаж, Мануил! — пояснил тамплиер, стоявший по правую руку от Палеолога. — Идите в укрытие.

Толпа кричала, испуганные люди сломя голову бежали по коридору. Эцио увидел, как Мануил прячет ключ в сумку, перекинутую через плечо, и отталкивает в сторону тамплиера.

— Прочь с дороги! — отрезал он.

Взобравшись на подиум, он обратился к толпе. Эцио смешался с людьми и медленно двинулся через толпу к Мануилу.

— Граждане! — громко провозгласил Мануил. — Солдаты! Соберитесь! Не поддавайтесь страху! Мы — истинные хозяева Константинополя. Мы хозяева этой земли. Мы византийцы! — Он замолчал для пущего эффекта, но, вопреки его ожиданиям, никто не захлопал. Мануил продолжил: — Kourayo! Держитесь! Не отступайте! Пусть никто не сломит вашего…

Он осекся, заметив Эцио. Должно быть, некое шестое чувство подсказало ему посмотреть в ту сторону. Мануил выругался, ловко соскочил с подиума и поспешил к выходу из зала, подзывая телохранителей:

— Остановите его! Высокого человека в капюшоне! Убейте его!

Эцио, протолкавшись через растерянную толпу, бросился в погоню за Мануилом, уворачиваясь от ударов и сбивая с ног тамплиеров. Наконец солдаты остались далеко позади, и Эцио рискнул обернуться. Солдаты были так же растеряны, как и горожане, и смотрели куда угодно, только не в ту сторону, куда ускользнул ассассин. Кто-то кричал, слышались приказы, а кто-то бросился бежать, пока не схватили их самих. Мануил бегал слишком быстро, чтобы кто-то из его людей сумел бы его догнать. Только Эцио видел, куда он помчался.

Для толстяка Мануил бегал просто невероятно быстро. Эцио бросился по длинному, тускло-освещенному коридору, остановившись только чтобы убедиться, что цель никуда не свернула. И тут ассассин увидел мелькнувшие впереди шелковые одежды Мануила, который карабкался по узкой каменной лестнице, вырубленной в скале. Человек мечтавший стать правителем, бежал, оружие было уничтожено, а армию охватил хаос.

Эцио кинулся следом.

Наконец ассассин загнал противника в угол — в пустой дом, вырезанный прямо в скале, на первом уровне. Мануил повернулся к нему, и на его пухлых губах заиграла улыбка.

— Ты пришел за ключом? — спросил он. — Так? Явился, чтобы отнять у нас два года усилий, которые у нас ушли на восстановление того, что бросили ассассины?

Эцио не ответил, только прищурил глаза. Никто не знает, что еще припасено в рукаве этого человека.

— Ты ведешь бесполезную борьбу, ассассин! — продолжал Мануил с отчаянием в голосе. — Наши ряды растут, влияние расширяется! Мы находимся на виду, и в то же время невидимы!

Эцио сделал шаг вперед.

— Остановись и задумайся на минутку, — Мануил поднял украшенные перстнями руки. — Подумай о жизнях, которые ты забрал сегодня, о хаосе, который посеял! Ты! Ты использовал несчастных людей, преследуя собственные интересы! Но мы сражаемся за правду, ассассин! Мы хотим вернуть мир этой многострадальной земле.

— Тамплиеры любят говорить о мире, — наконец ответил Эцио, — но неохотно отказываются от власти.

Мануил пренебрежительно отмахнулся.

— Власть несет мир. Глупец! Иначе быть не может! Эти люди погибнут без твердой руки, что направит их и укажет им на их место!

Эцио улыбнулся.

— Я думаю, что ты чудовище. Готовься к смерти.

Мануил посмотрел ему в глаза, и Эцио с тревогой увидел, что тот смирился со своей судьбой. В толстой, щегольско одетой фигуре, обвешанной драгоценностями, было достоинство. Эцио обнажил меч и вонзил его глубоко в грудь Мануала, готовясь подхватить тело и опустить на землю. Но Мануил не упал. Он ухватился за спинку каменной скамьи и спокойно посмотрел на Эцио. Когда он заговорил, голос у него звучал устало.

— Я должен был стать приемником Константина. У меня было много планов. Знаешь, сколько я ждал?

— Твоя мечта умрет вместе с тобой, Мануил. Твоя империя пала.

Даже кривясь от боли, Мануил умудрился выдавить смешок.

— Да, но не только я мечтаю об этом, ассассин. Весь наш орден живет одной мечтой. Османы, византийцы… Это только ярлыки, костюмы, маски. Под этой шелухой тамплиеры — одна семья.

Эцио начал терять терпение, времени оставалось мало.

— Хватит болтать. Я пришел за ключом Масиафа.