– На лимузин похож. Это машина такая лакированная.

– Да знаю я. Мы же на такой катались.

Тем временем черный блестящий вертолет выпустил шасси и сел на вертолетную площадку, скрывшись за ангаром.

– Может, какое-нибудь начальство прилетело? – предположил Джим.

– Да кто ж его знает. Можно только гадать – до санчасти слухи идут долго.

Впрочем, на этот раз друзья ошиблись. Спустя двадцать минут в палату, где нежились Джим и Тони, без стука вошли капитан Мур и двое сопровождавших его джентльменов в безупречных штатских костюмах. Не вызывало сомнений, что это агенты какой-то важной секретной службы.

«Накаркал», – подумал Джим.

Было видно, что капитан Мур в компании этих людей чувствовал себя не очень уютно, хотя сам принадлежал к отделу службы безопасности.

– Рядовой Джим Симмонс! Эти два господина из Главного управления безопасности… Они хотят побеседовать с тобой. А нам с тобой, Тайлер, лучше погулять.

Тони поднялся с кровати, одернул пижаму, которая была ему коротка, и, незаметно подмигнув Джиму, вышел вместе с капитаном.

После ухода нежелательных свидетелей агенты внимательно оглядели комнаты и прошлись вдоль кроватей. Затем тот, что был пошире в плечах и постарше, сел на кровать напротив Джима, и уставился на него, словно хотел загипнотизировать. Второй выглянул в коридор, проверяя, не стоит ли кто под дверью. Затем вернулся и встал возле кровати Джима, вцепившись в спинку.

– Ну что, ты, значит, и есть тот самый? – издалека начал агент, тот, что сидел напротив.

– Что значит «тот самый», сэр? – уточнил Джим и дотронулся до своего подбитого носа.

– Не догадываешься, о чем пойдет речь?

– Об этой дикарке?

– О какой дикарке? – воскликнул тот, что стоял у спинки кровати. – Ты думаешь, с дурачками разговариваешь?!

– Подожди, Фред, – произнес сидевший напротив. – Давай по порядку. Итак, Джим Симмонс, ты помнишь, что происходило с тобой в учебке?

– А что там происходило? Ну в яме с грязью купались, кроссы бегали…

– Дядю своего помнишь?

– Вон вы о чем. – Джим вздохнул. – Дядя погиб, вы, наверное, знаете.

– Дядя погиб, но что потом случилось с его домом?

– Дом разрушили. Мы с Тони как раз туда приехали, чтобы вещи забрать. Дядя хранил в доме наши с Тони чемоданы… – Джим сделал паузу, собираясь с мыслями, и агенты его не торопили. – Мы нашли наши чемоданы и уже собирались уходить, когда неожиданно в дом пришла незнакомая девушка. Она открыла дверь своим ключом и сказала нам с Джимом, что является бывшей любовницей моего дяди.

– Как она вам представилась?

– Сказала, что ее зовут Линда.

– Как она выглядела?

– Ну… – Джим пожал плечами. – Очень красивая. Голубые глаза, волосы светлые, ноги тоже красивые… Плечи… Мы с Тони были поражены.

– А потом, наверное, вы втроем занимались сексом? – предположил Фред, вцепившись в грядушку.

– Нет, только вдвоем.

– Кого же она предпочла? – спросил агент, что сидел напротив.

– Меня, сэр.

– Что было потом?

– Потом приехали полицейские. В касках, в бронежилетах и с огромными дробовиками.

– Спецотряд?

– Наверное. И тут, совершенно неожиданно для нас, девушка достала из сумки большой пистолет и начала стрелять в полицейских. Завязался настоящий бой. Мы с другом спрятались в дядином кабинете, а когда в доме загремели взрывы и стали рушиться стены, выпрыгнули в окно и стали убегать.

– А в рапортах полицейских написано, что двое одетых в военную форму людей вели ответный огонь и застрелили троих полицейских.

– Это не я! Это Тони! – невольно вырвалось у Джима. – Я хочу сказать, что нам пришлось отстреливаться, ведь полицейские стреляли в нас из автоматов.

– Зачем вы брали с собой оружие, когда отправлялись в дом к дяде?

– А мы не брали с собой. Мы у дяди в кабинете взяли – четыре пистолета, два взял Тони и два я. С этим оружием мы и выпрыгнули в окно. С оружием и с чемоданами. Вернее, чемодан был у меня, а у Тони дорожная сумка.

– Что такого ценного было в ваших чемоданах и сумках, чтобы вы, рискуя жизнью, выносили это из дома? – спросил агент, сидевший напротив.

– Да много чего ценного. Дядя накупил нам много подарков: и ботинки, и дорогие рубашки, и свитера, и брюки. Думаете, легко от всего этого отказаться, тем более что там оставались наши сбережения.