– Мне все равно. Это я не для себя стреляю. – Рулевой взял из пачки сигарету и аккуратно положил в нагрудный карман с водонепроницаемым дном. – Это я чтобы меняться. Ладно, садитесь, пора возвращаться. А то я под этим берегом неуютно себя чувствую.

Джуз спрятал сигареты и, усевшись на кожаный мешок с тряпками, заменявший на скутере пассажирские сиденья, напомнил:

– Так почему же точку высадки перенесли?

– А потому что солдаты ее вычислили. Выслали разведку, посмотрели, где мы натоптали, потом сверились с навигатором, чтобы получить абсолютные координаты, и – все. Накрыли нас при следующей высадке.

– Прямым попаданием? – не поверил Джуз.

– На хрена им прямое? – Квасневский щелкнул пальцем по барахлившему датчику топлива. – У них же артавтомат. Десять мин туда, десять сюда…

Он уже собирался запустить двигатели, когда над озером разнеслось эхо пулеметной очереди. Стреляли далеко, однако звук был отчетливым.

– Что за дерьмо? – насторожился Квасневский.

– Это станковый, – заметил Джуз. – Двенадцать с половиной миллиметров.

– Интересно, кто там мог сунуться к форту? – удивился Ранкер. – Эти-то ребята еще не дошли.

– Может, на озере кто? – предположил Квасневский, и тут же в подтверждение его слов захрипела включенная на прием рация.

– Кто-нибудь, ответьте Леману!..

– Але, Леман, это я – Квасневский!

– Привет, Феликс! – обрадовался Леман. – Ты где?

– Я на точке высадки.

– О! Это кстати! Я иду на одном моторе, и топливо подтекает! Подожди меня – я сейчас подгребу!

– Жду, – отозвался Квасневский.

Вскоре послышался звук завывающего двигателя, и у противоположного берега озера показался скутер. Приметив, где стоят свои, рулевой направил его прямо к судну Квасневского.

По мере того как Леман приближался, стало видно, как низко сидит на воде его скутер. Единственный работавший двигатель странно подвывал, второй молчал.

Леман сбросил газ, и двигатель сразу заглох, словно подавился, скутер ткнулся в берег.

– Что случилось-то? – спросил Квасневский, спрыгнув на берег и подойдя к судну коллеги. Леман перебрался через борт и вышел на сушу, чтобы посмотреть на повреждения корпуса.

– Пулемет, будь он неладен… Первый раз такое – чтобы из форта обстреливали…

Подошли и стали рядом Джуз с Ранкером, а Квасневский, из любопытства, заглянул под кожух мотора. Бронебойная пуля пробила двигатель насквозь.

Леман был весь в масле.

– Не, ну никогда же не было… – то и дело повторял он. Присев на корточки, он сунул палец в пробоину в борту скутера. Затем вытащил палец и понюхал. – Вот, было полбака горючего, теперь там только вода.

Квасневский не поленился проверить второй борт и сообщил:

– Здесь порядок.

– Сколько всего дырок-то? – спросил Ранкер.

– Четыре, – ответил Леман. – И главное, ни с того ни с сего. Сижу рулю, и вдруг фонтаны воды впереди. Потом сзади и, наконец, прямо по мне… Левый движок как поперхнулся и маслом меня уделал.

– Может, ты их чем спровоцировал?

– Как Петер? – грустно улыбнулся Леман.

– А как провоцировал Петер? – тут же поинтересовался Джуз.

– Он голый зад показывал.

– И что?

– Ему свои сказали, чтобы прекратил. Зачем солдат лишний раз дразнить.

– В любом случае надо предупредить наших, – сказал Квасневский. – Чтобы зигзаг какой-нибудь изображали. – Взявшись за рацию, он связался с лагерем. – Але, Дрозд, это Квасневский. Мы тут скутер Лемана на буксир хотим взять, так что скоро нас не ждите.

– А что со скутером?

– Лемана обстреляли с четвертого опорного. Четыре попадания. Не знаю, с чего это солдаты начали выкидывать такие фокусы, но предупредить всех надо.

– Понял тебя, Квасневский. Буксируйте. Ждем.

Квасневский выключил рацию и сказал:

– Ну, на твое счастье, буксировать эту телегу нам разрешили. Ищи кусок троса.

– Страховочный линь сгодится?

– Сгодится. Мы его втрое скрутим, и сгодится.

Квасневский и Леман быстро сцепили оба скутера, а затем погрузились на исправное судно.

– Поехали, – сказал Квасневский и запустил двигатели. Его скутер мелко затрясся, вытягивая из воды полузатопленного собрата, а потом стал медленно разгоняться.

К лагерю они прибыли уже в темноте. Возле длинного дощатого причала стояло не менее тридцати скутеров, и большая их часть была Квасневскому незнакома.

– Ты смотри, сколько гостей понаехало, – сказал он. Затем они с Леманом стали привязывать к причалу подбитое судно, чтобы за ночь оно не опустилось на дно.