— Может, — ответил Бельман. — Но не это беспокоит меня больше всего. Проблема в том, что ничто из рассказанного Шульцем не годится для использования. У нас ничего нет. Этот предполагаемый полицейский, который навестил Шульца в камере и мог подменить наркотики…

— Да?

— Он представился полицейским. Инспектор полиции из аэропорта помнит, что его звали Томас-как-то-там. В управлении пять Томасов. Кстати, никто из них не работает в Оргкриме. Я послал ему фотографии наших Томасов, но он никого из них не опознал. Так что мы знаем, что этот сжигатель даже не работает в полиции.

— Ммм. А просто пользуется фальшивым полицейским удостоверением. Или, что еще более вероятно, он такой же, как я, бывший полицейский.

— Почему?

Харри пожал плечами:

— Чтобы обмануть полицейского, самому надо быть полицейским.

Входная дверь открылась.

— Любимая! — прокричал Бельман. — Мы здесь, внутри.

Дверь в гостиную открылась, и показалось милое загорелое лицо женщины лет тридцати. Ее светлые волосы были убраны в хвост на затылке, и Харри вспомнилась бывшая жена Тайгера Вудса.

— Я высадила детей у мамы. Ты идешь, сладкий мой?

Бельман кашлянул:

— У нас гости.

Она склонила голову:

— Я вижу, сладкий.

Бельман посмотрел на Харри с удрученным выражением на лице, словно говоря: «Что я могу поделать?»

— Привет, — сказала жена Бельмана и дразняще поглядела на Харри. — Мы с папой привезли новую партию груза на прицепе. Хочешь…

— У меня болит спина, и внезапно очень захотелось домой, — пробормотал Харри, опустошил чашку и поднялся.

— Еще одно, — сказал он, когда они с Бельманом стояли на продувном ветру. — Этот визит в Онкологический центр, о котором я рассказывал…

— Да?

— Там был один парень, такой кривой сдвинутый ученый. Мартин Пран. Просто интуиция, но не мог бы ты проверить его для меня?

— Для тебя?

— Прости, старая привычка. Для полиции. Для страны. Для человечества.

— Интуиция?

— В этом деле мне в основном приходится довольствоваться ею. Если бы ты намекнул мне, до чего вы докопаетесь…

— Я подумаю над этим.

— Спасибо, Микаэль.

Харри почувствовал, как странно ему называть Бельмана по имени. Попытался вспомнить, приходилось ли ему делать это раньше. Хозяин открыл двери в дождь, и на них нахлынул холодный воздух.

— Мне жаль, что так случилось с мальчиком, — сказал Бельман.

— С которым из них?

— С обоими.

— Ммм.

— А знаешь, я ведь однажды встречался с Густо Ханссеном. Он приходил сюда.

— Сюда?

— Да. Удивительно красивый парень. Такой… — Бельман пытался подобрать слово, но сдался. — Ты в детстве был влюблен в Элвиса? Man crush, [38] как говорят в Америке.

— Вот как, — сказал Харри, доставая пачку сигарет. — Нет.

Он готов был поспорить, что белые пигментные пятна на лице Микаэля Бельмана озарились пламенем.

— У парня был такой тип лица. И харизма.

— Что ему было здесь надо?

— Поговорить с одним из полицейских. Ко мне на субботник приходили коллеги. Когда живешь на зарплату полицейского, большую часть работы приходится делать самому, знаешь ли.

— С кем он говорил?

— С кем? — Бельман посмотрел на Харри. То есть взгляд его был направлен на Харри, но вглядывался он во что-то очень далекое, как будто только что замеченное. — Я не помню. Эти наркоты постоянно что-то свистят на уши полицейским, чтобы заработать тысчонку на укол. Всего доброго, Харри.

Когда Харри шел по Квадратуре, было уже темно. Жилой автофургон остановился чуть дальше по улице рядом с чернокожими проститутками. Двери его открылись, и три парня, вряд ли намного старше двадцати, выпрыгнули наружу. Один снимал на камеру, как второй разговаривает с женщиной. Та помотала головой. Наверное, не хотела участвовать в групповухе, которую потом выложат в «ЮПорн». Там, откуда она приехала, тоже есть Интернет. И семья, и родственники. Может быть, они думают, что деньги, которые она им посылает, она зарабатывает официанткой. А может, и не думают, но не задают лишних вопросов. Когда Харри подошел ближе, один из парней плюнул на асфальт прямо перед женщиной и сказал пронзительным пьяным голосом: