— Успокойтесь, сэр. Вы отдали мне приказ, я его выполнил. По крайней мере вы так думали.

— Да, Фил! Я полагал, ты выполняешь мои приказы!

Лицо полковника покраснело. Он очень убедительно изображал негодование, однако Гастон знал, что это игра.

— Ты хотя бы приглядываешь за ним?

— Да, сэр. Парень питается объедками. Ничего существеннее счетов из бухгалтерии ему не перепадает. Бедняга скучает, поэтому информация о перевозке самого Рамона будет как нельзя кстати. Он сбросит дезу бернардийцам, а те немедленно передадут ее в местную ячейку… — Гастон замолчал, передавая инициативу начальству.

Полковник задумчиво поглаживал свой нос. Он думал не только об операции, которую предлагал Гастон, но и о ее возможных последствиях — как положительных, так и отрицательных.

Через два года полковнику предстоял перевод в разряд запаса, когда выслужившие срок офицеры становились советниками или преподавателями в академии. Во внешнем мире это называлось уходом на пенсию, а в «конторе» — переходом в разряд запаса. Уходом на пенсию в «конторе» называли совсем другое.

От того, как пройдут последние годы службы, зависело, насколько хорошо он сможет устроиться в запасе.

— У тебя уже есть кто-то, кто будет играть роль Рамона?

— Да, я привез двух контрабандистов — транспортная полиция взяла их на каком-то мокром деле, где много трупов и крови.

— Где же они отличились?

— На лайнере компании «Дюршлаусс».

— Ты обещал вернуть их?

— Конечно, обещал, если уцелеют.

— А они уцелеют?

— В любом случае нам это ни к чему, сэр. А почему вы спрашиваете?

— Ладно, не бери в голову. Их будут искать? Что они за люди?

— Мы взяли их биометрический материал, расшифровали, пропустили через базу данных и выяснили, что эти парни — ветераны войны. Отдельная штурмовая рота дивизии «Хольмбург». Один из них был сержантом, другой лейтенантом, командиром взвода. Пять лет назад их выгнали и лишили пенсии за драку в кабаке. Судя по материалам расследования этого случая, они не были виноваты, но пострадал высокопоставленный офицер, и с ними не стали церемониться. Сначала хотели довести дело до военного суда, но ограничились списанием.

— Как собираешься их использовать, втемную или поиграешь в патриотов — «родина ждет от вас жертвы»?

— Операция и так будет сильно перегружена, поэтому лишние помощники только усложнят ее.

— Ну хорошо. В расход так в расход. Тебе виднее. Можешь начинать раскачивать свои качели, только я поручусь лишь за половину.

— Я понимаю, сэр, — ответил Гастон. Он и не рассчитывал получить полную поддержку — полковник Холандер был слишком стар, чтобы подхватывать на лету рискованные акции. Вот если все получится, тогда он будет со своими подчиненными. Тут уж ничего не поделаешь — закон жанра.

— Сейчас я ничего подписывать не буду… — начал Холандер тот самый спектакль, о котором только что подумал майор Гастон. — Сам знаешь, вдруг какая-то утечка и вас поджарят…

— Да-да, сэр, я как раз хотел попросить вас зарегистрировать операцию задним числом, когда что-то уже будет ясно.

— Хорошо, Фил, — с готовностью согласился Холандер. — Так и сделаем. Удачи тебе.

Джека и Барнаби поместили в просторной камере, которую и камерой-то трудно было назвать. Разве только двери казались слишком массивными, да окно было забрано решеткой.

Зато имелась мебель — стулья и стол, — все невесомо легкое, чтобы нельзя было использовать как оружие.

Вдоль стен — диваны с мягкой обивкой, в углу за дымчатой ширмой туалет и душ.

Через полчаса после приезда им принесли обед. Его вкатили на сервировочном столике, как в каком-нибудь отеле. Угрюмый служащий в серой робе сказал, что придет за посудой, когда они стукнут в дверь.

Сказал и вышел, предоставив арестантам удивляться изысканности местного сервиса.

Джек подкатил сервировочную тележку, приподнял салфетку, и они с Барнаби стали деловито переставлять на стол тарелки с первым, вторым и даже с разными салатами.

— В полиции Твидл обещал нас избить, — сказал Барнаби, налегая на картофельный суп с мясом. — Хорошо хоть в контрразведке нормальные парни.

В салате попалась ароматная травка. Джек сразу вспомнил, что ел такую в Эртвуде, в ресторане «Этилен Гликоль».

— Слышал о таком ресторане? — спросил он у Барнаби.

— Смешно даже спрашивать, Джек, ты же был у меня в гостях. Ну какой там «Этилен Гликоль»?

Отобедав, арестанты сложили посуду на сервировочную тележку, Джек откатил ее обратно к двери и постучал. Мгновенно появился служитель, выкатил тележку из камеры и закрыл за собой дверь.

Лязгнул замок, и снова стало тихо.

— Заметь, ни одного звука сюда не проникает, — сказал Джек, вытягиваясь на диване.

— Ну так звукоизоляция хорошая. Или просто пытают в другом корпусе.

— Или на другом этаже…

— Надеюсь, нас это не коснется, мы ничего против государства не замышляли, — сказал Барнаби, уверенный, что их прослушивают.

— Как ты думаешь, что там произошло на самом деле? — спросил Джек, уставившись в потолок.

— Думаю, первым пришел Жофре с дружками и устроил нам засаду. Но, как говорится, не рой другому яму…