Появление этой информации произвело эффект маленького взрыва в границах одного из отделов. Сотрудники поздравляли друг друга, говоря, что «так и знали» и что «этого и следовало ожидать».

Когда эмоции схлынули, важное сообщение стали обсуждать более трезво.

— Это вполне может оказаться дезинформацией, — сказал седой генерал.

И с ним все согласились. Затем принялись поднимать сообщения последних двух лет, в которых говорилось о смерти Рамона Альвареса.

Высказывались разные точки зрения, и после долгого обсуждения офицеры отдела пришли к выводу, что оба сообщения — о смерти Рамона и о его теперешнем появлении — не могли быть дезинформацией одновременно.

Никто не возражал против того, что больше на дезу похоже первое сообщение. Тогда очень логично выглядело и второе — выждав два года и удостоверившись, что бернардийцы поверили в гибель Рамона, лигийская контрразведка тихо и буднично решила вернуть его в разработку, тем более что за два прошедших года они наверняка далеко продвинулись в подборе «ключа» для снятия с мозга Рамона логической блокировки.

— Если все это действительно так, а против подобных выводов, как я понял, никто не возражает, — заметил генерал, — мы должны немедленно приступить к составлению инструкции для ячейки в Селтике. До момента доставки Рамона Альвареса остается чуть меньше недели. У ячейки должно быть время, чтобы подготовиться.

— У меня вопрос, сэр, — поднял руку один из руководителей секторов.

— Слушаю вас.

— На схеме доставки не указан запасной маршрут. Обычно их два.

— Думаю, это формальное нарушение инструкции связано с тем, что лигийцы уверены — они нас обманули и мы твердо считаем Рамона Альвареса мертвым. Заметьте, они повезут заключенного на спецавтомобиле, как будто это обыкновенный уголовник. Если бы они считали, что мы сомневаемся в смерти Рамона, они бы застраховались, доставив его из порта на айрмаке прямо на крышу своего Управления.

— Как это делаем мы, — заметил кто-то.

— Вот именно.

Этот последний довод убедил даже самых сомневающихся.

— А теперь, если нет больше вопросов, займитесь своими обязанностями. Наши агенты на Шлезвиге ждут от нас четких инструкций.

Спустя час гудевший, словно потревоженный улей, отдел закончил работу и все документы легли на стол к генералу. Пока он их изучал, остальные офицеры нервно курили в коридоре или переминались под дверью кабинета.

Наконец генерал дал добро, и большой пакет сообщений начал шифроваться. Затем он был зарегистрирован и в 23:17 по местному времени отправлен адресату.

Ячейка получила задание.

Рано утром Сайруса разбудила Ингрид.

Он с неохотой открыл глаза и, посмотрев на нее, улыбнулся. Ингрид уже была одета и свежа, как обычно.

— Что случилось, дорогая? Мне кажется, еще очень рано…

— Уже шесть часов.

— Шесть?! Какой ужас. Ты разве не знаешь, что я встаю в восемь?

— Шифровка пришла.

— Шифровка?

Весь сон у Сайруса как рукой сняло. Он выпрыгнул из постели, сделал несколько разминочных движений, потряс головой и, подскочив к ваквантеру, включил.

— Где оно? Где? — нетерпеливо спросил он.

Ингрид вставила в приемное устройство оптический носитель и активизировала его.

Ваквантер загудел, напрягая свои быстрые процессоры, и начал стремительно распаковывать файл, одновременно его расшифровывая.

Одна за другой на экране стали появляться полученные страницы.

— Вон сколько накатали, бюрократы, — недовольно пробурчал Сайрус. Он знал, что весь это убористый, разбитый по главам текст всего лишь сопутствующие инструкции.

Проскочило несколько схем города. Это обрадовало Сайруса.

— Кажется, что-то живенькое! — сказал он.

Вскоре расшифровка была закончена.

— Всего пятьдесят две страницы, — заметила Ингрид.

— Пойди пройдись, — сказал Сайрус. На их жаргоне это означало прогуляться с собакой вокруг дома и посмотреть, нет ли посторонних. Маленькую собачку Кики они завели для этих целей. Поскольку у нее то и дело случались проблемы с животом, все соседи привыкли, что Ингрид с Кики могли оказаться возле дома в любое время суток.

— Кики, иди ко мне! — позвала Ингрид, однако собаке не хотелось подниматься с нагретой подушки. Впрочем, она все же спустилась на пол и, позевывая, поплелась к хозяйке.

Ингрид прицепила к ошейнику поводок и, повернувшись к Сайрусу, сказала:

— Дорогой, я выхожу.

Сайрус повернулся на крутящемся стуле:

— Давай…

Если Ингрид выходила из дома в подобных ответственных случаях, Сайрус должен был видеть дверной проем.

Дверь закрылась, щелкнул замок.

«Порядок», — подумал Сайрус и вернулся к работе. Сначала были инструкции, которые он прекрасно помнил еще с тех времен, когда проходил обучение на курсах при разведшколе. Их Сайрус читал по диагонали.