— Да, около четырехсот разнокалиберных судов, сэр. Но боюсь, что эти суда не будут действовать вопреки воле императора Джона, потому что он милостиво предоставил Тренту и Шеврону автономию и налоговые льготы.

— Но он может передумать и нанести, скажем, по… Какая из планет более населенная? — Новая идея все сильнее увлекала полковника.

— Шеврон, сэр.

— Да, именно по Шеврону император может нанести удар силами орбитальных бомбардировщиков. Как там их?

— «Посейдоны», сэр.

— У «промышленников» есть бомбардировочная авиация?

— В избытке, сэр.

— Вот и чудненько, — потер руки Дукакис. — Иди к себе и работай. К семнадцати часам план должен быть у меня на столе, а в восемнадцать ноль-ноль я положу его на стол секретаря.

Джек продолжал сидеть на месте и не поднимался с места.

— Ты чего сидишь?

— Мы забыли только об одном, сэр.

— О чем таком мы забыли?

— О местном отделении НСБ, сэр. Об Йонасе Пештеле, Авраме Бриггсе и их ребятах в количестве почти пятидесяти человек.

— И вправду забыли, — тяжело вздохнул Дукакис. — Эту проблему, Джек, ты давно должен был решить сам.

— Мне нужен приказ, — невозмутимо ответил Соринен и с невинным видом посмотрел на полковника. — Я не хочу попасть в разработку их четвертому отделу. А если у меня будет приказ, меня просто пристрелят, а это, заметьте, значительно полезнее для здоровья.

— Хорошо, — сдался полковник, — будет тебе приказ.

— Письменный, — добавил Соринен.

— Будет и письменный. Готовь сценарий.

— Все сценарии уже давно написаны, сэр, сказал майор и, поднявшись, пошел к выходу.

Утро выдалось ясное и холодное. Солнце только-только всходило над горизонтом, а служебный внедорожник Джека Соринена уже мчался по шоссе, ведущему прочь из застроенного однообразными

Небоскребами Гринбурга.

— Не знал, что ты такой лихой водитель, — заметил Йонас Пештель, покосившись на спидометр.

— Сейчас семь двадцать, Ион. С восьми до половины девятого самый клев. Если пропустим кормежку белого карася, привезем домой только лягушек, — пояснил Соринен.

Редкие машины проносились навстречу, спеша в город из живописных сельских районов.

— Хорошие здесь места. Я с удовольствием пожил бы за городом, — сказал Пештель. — Может, я так и поступлю, когда сменю работу.

— Ты собираешься сменить работу, Ион? — удивился Соринен. — Нашу работу?

— А почему нет, Джек. Я уже двадцать пять лет

На этой службе. Надоело.

— Думаешь отпустят?

— А почему нет? Я человек маленький, особенно ничего не накопал. Интересного никому рассказать не могу

— Начальство может посчитать иначе, — возразил Соринен. — Вспомни Спайка-Космонавта. Уж насколько безобидным он был человечком, однако контора решила иначе. Спайку — пулю, вдове и детям — страховку и пособие.

— Спайк был не таким уж и безобидным. Он участвовал в устранении Шакала и Гарри-Птенчика. Из той бригады не осталось никого. Кого-то нашли и убрали люди Шакала, а об остальных позаботилась контора.

— Ну ты нагнал страху, Йонас, — деланно поежился Соринен. — Ты столько знаешь, что и тебя

Не пожалеют.

— Смотри не проворонь этот поворот, а то, как в прошлый раз, уедем на фермерские участки.

— Не дрейфь, теперь я выучил эти места, как свои пять пальцев. Целый месяц карту дорог штудировал.

Показался знакомый поворот, и, мягко качнувшись, машина свернула на грунтовую дорогу.

— Постой, ты хочешь ехать к Западной бухте? — спросил Пештель.

— С чего ты взял? Поедем через пляжи к избушке смотрителя, как в прошлый раз. Или ты не хочешь?

— Да нет, поехали, — согласился Йонас Они проехали еще три километра и, обогнув домик экологического поста, остановились в двадцати метрах от берега.

— Какая же красота, а, Ион? — совершенно искренне произнес Джек Соринен, вдохнув набегавший с озера ветер.

Запах водорослей, плеск волн и легкий шелест листвы заставляли забыть о работе и превращали Джека в живого, чувствующего человека.

— Джек, не спи, потом надышишься! — подогнал Соринена Пештель. — Давай разворачивай снасти, сейчас карась пойдет!

— А если не пойдет?

— Пойдет-пойдет, куда он денется?

В считанные минуты рыбаки расставили рогатки и разложили телескопические удочки. По воде уже расходились круги — кормящаяся рыба поднималась из глубин к верхним, теплым слоям озера, богатым планктоном.